– Джейн – настоящий бриллиант, – согласилась Энн и прибавила, подаваясь вперед, чтобы нежно погладить лежащую на подушке пухленькую с ямочками руку: – Никто не может сравниться с моей Дианой. Помнишь тот вечер, когда мы с тобой познакомились и поклялись в вечной дружбе у тебя в саду? Думаю, мы остались верны той клятве… Мы никогда не ссорились, даже легкого отчуждения никогда не было. Не могу забыть, какая дрожь меня охватила в тот день, когда ты сказала, что любишь меня. Мое сердце так изголодалось по любви. Тогда я особенно остро почувствовала, до какой степени была раньше одинока. Никто меня не любил, никому я не была нужна. Я была бы глубоко несчастна, если б не другая жизнь – в мечтах, где у меня были и любовь, и дружба. Все изменилось, когда я оказалась в Зеленых Крышах. Здесь я встретила тебя. Ты не представляешь, что значила для меня твоя дружба. Я благодарю тебя и буду вечно благодарить за ту искреннюю любовь, которую ты всегда мне дарила.

– Я всегда-всегда буду любить тебя, – разрыдалась Диана. – И ни одну девушку никогда не буду любить больше, чем люблю тебя. И если я когда-нибудь выйду замуж и у меня родится девочка, я назову ее Энн.

<p>Глава 27</p><p>Вечер в каменном домике</p>

– Куда это ты собралась, такая наряженная, Энн? – поинтересовался Дэви. – Ты выглядишь обалденно в этом платье.

Энн спустилась к обеду в новом бледно-зеленом муслиновом платье, первом нарядном платье со времени смерти Мэтью. Оно ей необыкновенно шло, подчеркивая изысканные и нежные оттенки кожи и блеск огненных волос.

– Дэви, я много раз просила тебя не говорить «обалденно», – упрекнула мальчугана Энн. – А иду я в Обитель Эха.

– Возьми меня с собой, – взмолился Дэви.

– Я взяла бы, если б поехала в коляске. Но я пойду пешком через лес, а это долгий путь для твоих восьмилетних ножек. Кроме того, со мной идет Пол, а тебя его компания обычно не радует.

– Теперь мне Пол нравится гораздо больше, чем раньше, – сказал Дэви, яростно принимаясь за пудинг. – Я уже не так переживаю, что он такой хороший, с тех пор как сам стал лучше. Если дело и дальше так пойдет, я когда-нибудь его догоню и в крепости ног, и в хорошем поведении. – А еще он любит нас, младших школьников, не позволяет старшим ребятам нас обижать и учит всяким играм.

– А как случилось, что вчера днем Пол упал в ручей? – спросила Энн. – Я встретила его на площадке для игр. Вода с него ручьем текла, и я сразу же послала его домой переодеться в сухое, даже не спросив, что случилось.

– Можно сказать, это был несчастный случай, – объяснил Дэви. – Голову он сунул нарочно, но потом все пошло не по его вине. Мы все были у ручья. Прилли Роджерсон вдруг не на шутку разозлилась на Пола – она вообще большая злюка, хоть и хорошенькая. И брякнула, что бабушка каждый вечер накручивает ему волосы на тряпочки. Думаю, Пол не обратил бы внимания на ее слова, но засмеялась Грейси Эндрюс, и Пол жутко покраснел. Понимаешь, он влюблен в нее, просто помешан: дарит цветы, носит ее учебники. Так вот, он стал красный как свекла и ответил, что бабушка никогда ничего подобно не делает, а волосы у него кудрявые от природы. И чтобы это доказать, лег плашмя на край ручья и опустил голову в воду. Нет, это не там, где мы берем воду, – поспешно добавил Дэви, увидев испуганное выражение на лице Мариллы, – это в другом месте, там мелко. Но берег скользкий, и он скатился с него. Всплеск был обалденный! Прости, Энн, у меня просто с языка сорвалось. Но всплеск был действительно такой. Когда Пол вылез на берег, то выглядел жутко смешно – мокрый, весь в грязи. Девочки дружно расхохотались, все, кроме Грейси. Выражение лица у нее было грустное. Грейси – хорошая девочка, но курносая. Когда я вырасту, то не выберу курносую – уж я выберу такую, у которой будет такой же хорошенький носик, как у тебя, Энн.

– На мальчика, который, поедая пудинг, не может не измазать все лицо в сиропе, ни одна девочка не посмотрит, – сказала сурово Марилла.

– Я перед встречей умоюсь, – заявил Дэви и, пытаясь исправить положение, утер рот и щеки тыльной стороною руки. – И за ушами вымою без всяких напоминаний. Сегодня утром я не забыл об этом, Марилла. Я теперь гораздо меньше чего забываю. Но, – со вздохом продолжал он, – в человеке столько изъянов, что всего не упомнишь. Если нельзя идти к мисс Лаванде, пойду-ка я навещу миссис Харрисон. Вот уж прекрасная женщина! У нее в буфетной стоит ваза с печеньем специально для угощения маленьких мальчиков. И еще она всегда разрешает мне доесть остатки в кастрюле, в которой замешивает сливовый пирог. Знали бы вы, сколько слив прилипает к стенкам кастрюли! Мистер Харрисон всегда был хорошим человеком, но, снова женившись, стал раза в два лучше. Видно, женитьба делает людей добрее. Почему вы, Марилла, не вышли замуж? Скажите.

Положение старой девы никогда не было больной темой для Мариллы, и она, переглянувшись с Энн, шутливо ответила, что никто не делал ей предложения.

– А почему вы сами не предложили? – упорствовал Дэви.