Читаем Энн из Эйвонли полностью

– Вы, наверное, сочтете это ужасной глупостью, – сказала она. – Так оно и есть. И когда меня на этом ловят, мне стыдно. А в другое время – нет… На самом деле я никого не жду. Я просто вообразила, что жду. Видите ли, мне было одиноко. А общество я люблю… Хорошее, конечно. Но сюда мало кто заглядывает, мой дом стоит на отшибе. Шарлотта Четвертая тоже переживала состояние одиночества. Вот я и придумала, что мы ждем гостей к чаю. Я кое-что испекла, украсила стол, поставила чайный фарфоровый сервиз, подаренный матери на свадьбу… И сама принарядилась.

Диана подумала про себя, что не зря люди называют мисс Лаванду женщиной «со странностями». Как могла прийти в голову сорокапятилетней женщине мысль подготовиться к приходу гостей, которых не ждешь?! А у Энн радостно засветились глаза, и она воскликнула:

– Так вы тоже любите мечтать?

Это «тоже» открыло мисс Лаванде, что перед ней «родственная душа».

– Да, люблю, – смело призналась она. – Конечно, в моем возрасте это смешно. Но какой смысл быть независимой старой девой, если нельзя делать маленькие глупости, которые никому не приносят вреда? Должна же быть хоть какая-то компенсация. Иногда мне кажется, что я не смогу жить без своих фантазий. Впрочем, обычно о них никто не догадывается, а Шарлотта Четвертая не болтлива. Но я рада, что сегодня «попалась» – ведь вы пришли, а у меня чай уже готов. Прошу, пройдите в комнату для гостей и снимите шляпки. Комната наверху с белой дверью. А я отлучусь на кухню посмотреть, все ли в порядке с чаем. Шарлотта Четвертая – очень славная девочка, но не всегда заваривает чай как надо.

Мисс Лаванда поспешила на кухню, как и положено гостеприимной хозяйке, а девушки поднялись по лестнице на второй этаж. Комната для гостей оказалась такой же ослепительно белой, как и дверь, свет в нее струился из мансардного окна, увитого плющом, и выглядела она такой уютной, что, по словам Энн, здесь могли рождаться только счастливые сны.

– Ну и приключение! – сказала Диана. – А мисс Лаванда милая, хоть слегка странноватая. И совсем не похожа на старую деву.

– Она словно музыка, – отозвалась Энн.

Когда они спустились, мисс Лаванда как раз вносила в комнату чай, а за ней семенила с довольным видом Шарлотта Четвертая, держа в руках блюдо с горячим печеньем.

– А теперь скажите наконец, как вас зовут, – попросила мисс Лаванда. – Я рада, что вы такие молодые. Мне нравятся юные девушки, в их обществе я тоже чувствую себя молодой. Так неприятно… – с гримасой прибавила она – …знать, что ты старая. Как вас все-таки зовут? Надо же как-то к вам обращаться. Диана Барри? И Энн Ширли? Можно я представлю, что мы знакомы сто лет, и буду называть просто Энн и Диана?

– Конечно, можно, – хором ответили девушки.

– Тогда устраивайтесь поудобнее и угощайтесь, – предложила мисс Лаванда, в ее голосе звучала неподдельная радость. – Ты, Шарлотта, садись в конце стола – будешь раскладывать курицу. Как удачно, что я испекла печенье и бисквиты. Конечно, глупо так стараться для воображаемых гостей… Шарлотта Четвертая наверняка так думает, правда, Шарлотта? А смотрите, как хорошо получилось! Они бы и так не пропали – за несколько дней мы с Шарлоттой Четвертой съели бы их. Однако бисквиты от времени лучше не становятся.

Чаепитие проходило весело и непринужденно, а потом все вышли в сад насладиться великолепным зрелищем заката.

– Трудно вообразить место лучше, – восхищенно проговорила Диана, оглядываясь по сторонам.

– А почему вы назвали его Обителью Эха? – спросила Энн.

– Шарлотта, пойди в дом, – сказала мисс Лаванда, – и принеси тот маленький жестяной горн, что висит над полкой с часами.

Шарлота Четвертая сорвалась с места и мигом вернулась с горном в руке.

– Труби, Шарлотта, – велела мисс Лаванда.

Шарлотта затрубила. Раздался хриплый, резкий звук, потом минута тишины… Из леса за рекой донеслось эхо – одно, другое, множество волшебных отголосков, нежных, ускользающих, серебристых, словно все «горны страны эльфов» затрубили на закате разом. Энн и Диана не смогли удержаться от восторженных возгласов.

– А теперь посмейся, Шарлотта… и погромче.

Шарлотта, которая по приказу мисс Лаванды и на голову бы встала, забралась на каменную скамью и от всей души громко расхохоталась. Из-за реки к ней вернулось раскатистое эхо. Казалось, множество маленьких человечков, укрывшихся в лиловом сумраке колючего ельника, передразнивают этот смех.

– Всех приводит в восхищение мое эхо, – с гордостью произнесла мисс Лаванда, словно эхо было ее личной собственностью. – Мне оно самой нравится. Эхо – неплохое общество… При наличии чуточки воображения. В тихие вечера мы сидим здесь с Шарлоттой Четвертой и развлекаемся, перекликаясь с ним. Шарлотта, отнеси горн в дом и повесь аккуратно на место.

– А почему вы зовете ее Шарлоттой Четвертой? – не смогла сдержать распирающее ее любопытство Диана.