Ты скажешь мнѣ, что это недостатокъ всей системы, вина цѣлаго общества, и что ничего не значитъ если однимъ чиновникомъ болѣе или менѣе завербуется въ безчисленную армію чиновничества. Единичная личность, разумѣется, не можетъ измѣнить общественный бытъ цѣлой страны, но пока каждый будетъ заглушать въ себѣ совѣсть этимъ софизмомъ для того чтобы спокойнѣе плыть по теченію, то намъ нечего надѣяться на независимыя гражданскія учрежденія, на свободу. Когда общій примѣръ такъ заразителенъ, когда цѣлый народъ униженъ, тогда каждый человѣкъ, заслуживающій этого имени долженъ въ самомъ себѣ поднять высоко знамя чести. Масса не поднимется никогда безъ усилій и энергіи отдѣльныхъ личностей. Какъ многіе изъ тѣхъ, которые плакались на продажность совѣсти, на униженіе отечества, сами подготовляли это униженіе своей трусливой осторожностью. Мѣста въ офиціальномъ мірѣ, которыхъ они ни за что не заняли бы сами, выпрашивались ими же для своихъ племянниковъ, для какого нибудь молодаго человѣка, которому ихъ родня протежируетъ, и они дѣлались соучастниками зла, на которое плачутся.

Сынъ мой, я откровенно высказываю тебѣ, что думаю. Хочешь ли успѣть въ жизни во что бы ни стало? Средство очень легкое — ползи. Если же ты захочешь предпочесть выгодамъ быстрой карьеры уваженіе самаго себя, свою независимость и человѣческое достоинство — я поздравлю тебя отъ всего сердца — но ты долженъ знать что тебя ожидаетъ въ этомъ случаѣ. Отказавшись отъ покровительства французскаго правительства ты обрекаешь себя на трудъ и борьбу. Никто не скажетъ тебѣ спасибо за твои усилія; многіе будутъ смѣяться надъ твоимъ мужествомъ. За что же имъ сочувствовать тебѣ? Ты оскорбляешь ихъ твоимъ образомъ мыслей и дѣйствій.

Служи своему народу и не жди ничего отъ него. Во первыхъ ему нечего дать тебѣ; у него нѣтъ въ рукахъ ни богатствъ его земли, ни средствъ прославить твое имя, а во вторыхъ онъ можетъ не понять твои намѣренія. Ты долженъ надѣяться только на твои руки и на твою голову…

Что сказать тебѣ о домѣ. Лола поручаетъ мнѣ передать тебѣ что твои цвѣты и птицы здоровы, что твои минералы уцѣлѣвшіе въ землѣ въ продолженіи двухъ или трехъ милліоновъ лѣтъ, пострадали отъ пыли и дыма Лондона; что она привела въ порядокъ твой гербарій и что она не забыла тебя, такъ же какъ и ты не забываешь ее.

Мать твоя и я обнимаемъ тебя. Продолжай извѣщать насъ постоянно о твоемъ ученьи, твоихъ планахъ, твоемъ образѣ жизни.

III

Эмиль матери

12 мая 186..

Съ тѣхъ поръ какъ ты меня знаешь, я повѣрялъ тебѣ мои печали, мои радости, мои антипатіи, мои привязанности, мое доброе, мое злое, все. Мнѣ даже не нужно было говорить когда я былъ съ. тобой, ты читала мои мысли въ моихъ глазахъ, ты угадывала какъ. онѣ приходили и уходили въ моей головѣ. Въ первый разъ въ жизни у меня есть тайна. Совѣсть упрекнетъ меня если скрою ее отъ тебя.

Но повѣрить тебѣ эту тайну не такъ легко, какъ я думалъ. Съ первыхъ строкъ рука моя задрожала. Ты не будешь смѣяться надо мной. Но я скажу тебѣ. Я люблю.

Ты меня спросишь теперь кто она, гдѣ я видалъ ее, какъ я познакомился съ нею. Здѣсь мое затрудненіе удвоивается.

У насъ въ городѣ есть театръ изъ второстепенныхъ, но онъ, отличается хорошимъ выборомъ пьесъ. На немъ играютъ Марію Стюартъ Шиллера, Фауста и Маргариту Гёте, и много другихъ замѣчательныхъ драматическихъ произведеній. Раза два три въ недѣлю. литература уступаетъ мѣсто музыкѣ и драма оперѣ. Я хожу иногда въ театръ чтобы разсѣяться и пріучить ухо къ звукамъ нѣмецкаго языка. Мѣсяцъ тому назадъ, одна молоденькая баварская дѣвица дебютировала въ Пророкѣ Мейербеера. Она имѣла блистательный успѣхъ, всѣ студенты университета говорили объ ней какъ объ чудѣ. Я пошелъ за всѣми въ театръ, и увидѣлъ какъ она вышла на сцену. Я весь превратился въ зрѣніе и слухъ. Меня очаровалъ не столько ея голосъ, не смотря на то что это большой и рѣдкій голосъ, но душа, которую она придаетъ своему пѣнію, грація и прелесть разлиты во всемъ ея существѣ. Она хороша, и какъ она хороша! Я промечталъ о ней всю ночь и видѣлъ ее въ сіяніи звѣздъ. Пиѳагоръ былъ вѣрно влюбленъ въ пѣвицу, когда говорилъ своимъ ученикамъ о мелодіи небесныхъ тѣлъ,

Опасаясь что мое очарованіе исчезнетъ отъ повторенія впечатлѣнія, я не хотѣлъ больше идти въ театръ когда она будетъ играть…. Но я и пошелъ на первое же представленіе. Мое очарованіе не только не исчезло, но я съ каждымъ разомъ открывалъ въ ней тысячу достоинствъ, которыхъ не замѣтилъ съ перваго раза. Сказать ли тебѣ все? Я нарочно занялъ мѣсто противъ сцены что-бы быть замѣченнымъ; разъ или два я поймалъ ея взглядъ, или мнѣ это такъ показалось. Представленіе показалось мнѣ очень коротко, не смотря на то что оно продолжалось болѣе четырехъ часовъ, и я оставилъ театръ съ сердцемъ полнымъ невыразимаго волненія.