Читаем Экипаж. Команда полностью

А там Полина и ее сослуживцы занимались проведением автономных разведывательно-поисковых мероприятий, официально именуемых «оперативной установкой» (на сленге силовиков – «ульяна»). Если наружка – это глаза и ноги милицейской разведки, то установка – ее язык и уши. Сотрудники отдела установки, которых по штатке на порядок меньше, нежели тех же «грузчиков», считают себя элитой и белой костью разведки. И, надо сказать, не без основания. Как правило, в эту службу принимают людей интеллектуально развитых (желательно, с высшим образованием), психологически устойчивых (что в наши дни большая редкость) и со специфическим (назовем это так) образом мышления. Ну, и чем не элита? Однако же и пашет это элитарное подразделение как трактор, причем большую часть своего рабочего времени «ульянщики» действительно проводят «в поле»: по заданиям заказчиков мотаются по местам жительства или работы лиц, представляющих оперативный интерес, и через соседей, сослуживцев и иных источников собирают информацию об объектах милицейских разработок, используя при этом легенды зашифровки и документы прикрытия. Работа эта тяжелая, выматывающая, а порой и опасная – получить в башню как нечего делать! Впрочем, такие штуки, к счастью, случаются довольно редко.

Вот такой, неблагодарной и не шибко престижной в понимании простых обывателей, службой и занималась капитан милиции Полина Ольховская – непутевая дочь вполне путевых родителей.

В этот день Полина пришла в свою контору пораньше. В самое ближайшее время должен был состояться перевод на линию, а потому в любой момент начальство могло ее дернуть для передачи дел. А за ней, между тем, числился маленький должок в виде нескольких исполненных, но еще неотписанных установок.

Три маленьких[32] Полина оформила менее чем за час, а вот с четвертой пришлось повозиться. Четвертая установка относилась к разряду так называемых камеральных – это когда разведчик не выезжает за информацией по месту жительства объекта, а отписывает тему прямо на рабочем месте. Ясное дело, что подобные вещи, мягко говоря, не поощряются ни руководством, ни заказчиком, но и «ульянщик» – воробей стреляный, он на этих установках собаку съел. Поди докажи, что он, и правда, в адрес не ходил, соседок не очаровывал и сигаретами местных хануриков не угощал. Ну а бумага, она, как известно, и все стерпит, и не проболтается. Камеральные установки сочиняются, к примеру, тогда, когда объект, с точки зрения ментов, не представляет из себя ничего выдающегося и установка на него выписывается исключительно по формальным признакам – чтоб было. Опять же есть круг лиц, на которых установки делаются с определенной периодичностью из года в год, а посему они, как правило, похожи друг на друга как близнецы-братья (живет, блюдет, жену не бьет, сосед – наркот, сам пьет/не пьет). Наконец, случается так, что «ульянщик» просто физически не может выехать в адрес – либо по работе полный завал, а сроки поджимают, либо накануне перебрал лишку и сама мысль о поездке куда-либо общественным транспортом вызывает в организме тревожные позывы.

В данном конкретном случае у Полины имела место «камеральность» первого типа. Задание на установку в отношении Камышина Евгения Алексеевича, 1973 года рождения, было выписано по причине того, что тот просто оказался в ненужное время в ненужном месте. В УУРе прошла информация, что в одном из кабачков города должны собраться местные авторитеты для встречи с неким положенцем из Иркутска Гудыной, который обещался устроить разбор полетов в сучьих зонах Северо-Запада. Высокое начальство, не мудрствуя лукаво, распорядилось организовать банальное «маски-шоу», в ходе которого была проведена внеплановая перепись ночных завсегдатаев заведения. С посетителями провели профилактическую беседу, после чего распустили по домам, а по итогам беседы составили «черный список», в который попал и Камышин. Включен он был в этот список по абсолютно формальному признаку – наличию судимости. Как результат – задание на оперативную установку. Стандартный, но надо признать довольно бестолковый ход.

Из груды ежедневно приходящих в отдел заданий Полина умудрилась выцепить установку на Камышина и зарегистрировать ее на себя. Исполнить ее для Ольховской было одновременно и легко, и сложно. Все дело в том, что Евгений Камышин (известный в своих кругах как Камыш) уже больше года был любовником Полины. Сиречь тем самым «мужиком на стороне», о котором ничего не знали ни родители, ни коллеги из отдела, ни даже сотрудники службы собственной безопасности Управления. Хотя, последним знать о таких контактах, как говорится, сам БГ[33] велел.