Читаем Экипаж. Команда полностью

– Ну что, бригадир, если коней в шампанском купать не будем, то давай хоть кота пивом обольем, а?

– А стоит ли? – засомневался Нестеров.

– О чем разговор, Сергеич? Конечно, стоит. Во-первых, еще как минимум полчаса выиграем. Может за это время наши любезные заказчики все-таки промычат и отелятся. А во-вторых, я сегодня по его вине так замудохался, что ни рук, ни ног уже не чую. Так пускай теперь и он, зараза, помудохается, а я тут в стороночке полюбуюсь.

– Вы что, хотите ему шину проколоть? – догадался наконец Лямин.

– Вы чрезвычайно сообразительны, юноша. Именно шину. А если успеется, то можно и две. Ну что, Сергеич, делаем? Давай решай быстрее, пока не вернулся еще.

– Черт с тобой, делаем, – сдался Нестеров.

– Класс! – восхитился Иван, выхватил у Гурьева ножик и открыл дверцу машины. – Я мигом. Можно ведь любое колесо протыкать? – и, не дослушав ответа, метнулся было к «ауди».

– А ну, быстро назад! – крикнул ему Гурьев и стал вылезать из машины сам.

– Ты чего, Антоха? – не понял Нестеров.

– Не знаю, Сергеич, – чуть помедлив, ответил Антон. Он и правда не знал, почему затормозил Лямку. Что-то неясное, тревожное кольнуло вдруг в груди и тут же улетучилось, оставив едва ощутимый след. – Не знаю, Сергеич, но… лучше я сам.

Гурьев и сам не понял, что это было. И не найдя ему объяснения, он тут же придумал для себя другое: «Негоже туда Лямина, самого хилого и неопытного, посылать. Вдруг не срастется? Ну а по харе получить он всегда успеет – какие его годы?» Антон вышел из машины, ничего не объясняя, отобрал у Лямина нож и неторопливо пошел на стоянку, до которой было метров семьдесят. Иван и Нестеров молча наблюдали за ним: вот Антон подошел к «ауди», вот он нагнулся, заглянул в салон, выпрямился, подошел к багажнику, подергал – нет, не открывается. В эту самую секунду раздался пронзительный двойной тональный сигнал – это Козырев сигнализировал о том, что объект выходит. Сигнал прозвучал так внезапно и громко, что от него невольно вздрогнули и Нестеров, и Лямин. Один лишь Антон остался спокойным. Нет, он вовсе не обладал железными нервами. Просто Гурьев был оперативным водителем, а водители, в отличие от остальных грузчиков, никогда не пользуются носимыми станциями – на работе им достаточно той, что установлена в машине.

Антон увидел Ташкента слишком поздно. Конечно, после этого он молниеносно сжался и присел на корточки, благо в этот момент находился за машиной объекта. Однако Гурьев понимал, что в такой ситуации шансы остаться незамеченным не слишком велики. «Ой, бля, как по-дурацки все получилось», – подумал Антон и чуть ослабил брючный ремень. Он уже принял решение: в случае если Ташкент все-таки заметил и подойдет, он попробует закосить под прохожего придурка, которого на улице застиг приступ внезапной диареи. Отмазка, конечно, дебильная, но ничего умнее в голову почему-то не приходило.

Ташкент Гурьева, конечно же, заметил. Заметил и сделал надлежащие выводы: в очередной раз предчувствия, как поется в известном мультфильме, его не обманули. Сначала Ташкента насторожило поведение собеседника в «Магрибе». Тот вел себя излишне суетливо и неоправданно нервно, хотя при намечавшемся раскладе, скорее это ему, Ташкенту, пристало бы дергаться и торопить события. Разговора не получилось. Вернее, не получилось делового разговора. Ташкент оставил братков доедать баранью ногу, а сам вышел и решил просто покататься по городу, дабы спокойно проанализировать сложившуюся ситуацию – ему всегда лучше думалось за рулем. Однако именно во время этой бесцельной поездки по городу Ташкент вдруг испытал тревожное чувство близкой опасности. Он попытался это чувство развеять, совершил несколько своих коронных проверок, никакого хвоста при этом не заметил, но странное дело – тревожное чувство его все равно не покидало. Ташкент не верил в мистику. Он уже давно убедился – чудес на свете не бывает, а потому в жизни всегда опирался исключительно на здравый смысл и холодный анализ.