Читаем Экипаж. Команда полностью

– Ты же знаешь, я по жизни атеист, а потому большой грешник… Я и хотел бы во что-то такое верить, но пока еше не могу. Не готов… Но в данном случае я почему-то более чем уверен, что Ташкента лишила жизни не ты. Его покарал Бог. Так ты что ж – хочешь привлечь к уголовной ответственности Бога?… И хватит об этом. Давай, поезжай-ка домой – тебе обязательно нужно отдохнуть…

За все годы службы Нестерова в наружке ему еще ни разу не доводилось быть жертвой экзекуции, хотя бы отдаленно напоминающей нынешнюю. Бригадира поодиночке и группой, извращенно и абсолютно без фантазии, с матом и с почти ласковыми уговорами отымели во все щелочки, приписав ему все сколь-нибудь известные грешки и провинности, включая даже такие, о которых жители печально известных Содома и Гоморры не то что понятия не имели, но даже и мечтать не могли. В общей сложности мероприятие продолжалось без малого три часа, с короткими перерывами на перекуры и оправку обмундирования. Примечательно, что за это же самое время Леха Серпухов успел не только вернуться в свой родной отдел, но и… нет, не соснуть часок-другой, а всего-навсего задержать особо опасного преступника. А получилось так.

Серпухов добрался до рабочего кабинета в начале третьего, включил чайник и плюхнулся на диван, с непонятным остервенением содрав с себя ботинки. «Уф! Все… – прошептал с закрытыми глазами опер. – Нет человека – нет проблемы. Вот уж точно». Надо заметить, что у Лехи не было ни сожаления, ни досады по поводу случившегося: он знал, что история закончилась так, как закончилась, и принимал этот факт, как данность. В самом деле, что теперь-то страдать? «Мать честная! – через некоторое время спохватился Серпухов. – А что ж теперь с Тагилом делать?… Там же договоренности. Что им-то врать?… Хотя… почему, собственно, врать?»

Он полежал еще в некотором беспокойстве, не реагируя на заходящийся паром чайник. «Нехорошо не звонить в Тагил. А то, как надо, так… – размышлял он. – Ладно, надо быть человеком мужественным».

Серпухов, всегда придерживавшийся правила, что дурные новости следует сообщать сразу, поднялся и набрал междугородный номер. В конце концов, это в Питере сейчас половина третьего ночи, а в Тагиле, наверняка, что-то около шести-семи утра. А может, даже и больше.

– База подводных катеров, – донесся из трубки знакомый голос.

– Это вас беспокоит командир питерского филиала конных водолазов, – поддержал его Серпухов.

Оба заржали.

– Ну чё, Питер? Мне приезжать в гости-то? – поинтересовался Тагил.

– Слушай, дружище, мы тут того… Ташкента при задержании задавили, – начал неуверенно Серпухов.

– Всмятку?

– Чего?

– Всмятку или вкрутую?

– И того, и другого, и можно без хлеба.

В ответ Серпухов услышал ржание:

– Ну вы, блин, даете!

– Я твоего перца-то установил, – аккуратно продолжил Серпухов.

– Так задержи!

– Хорошо, Мыкола, – уклончиво и с неохотой пообещал Серпухов, – как-нибудь на следующей недельке…

– Какие недельки! – не понял настроения Тагил. – Ты сейчас как? Сильно далече от его хаты?

– Почти рядом, – не смог соврать Серпухов.

– Так чего стоим? Чего ждем тогда?

– У него дверь металлическая, надо механиков выписывать…

– Все понял, – начал рулить Тагил. – Давай сделаем так: ты сейчас подходишь к его адресу и звонишь мне. Звонишь и называешь его телефон. Я ему тут же отзваниваюсь и говорю, что под дверью – я. Выйдет как миленький! Сейчас как раз самое время – с постели надо брать, пока он тепленький и бабой вкусно пахнет.

– Так как-то… – Серпухов не был привыкший к таким методам.

– Питер, ты не анализируй! Мы в тайгу по двое ходим – справляемся. А там удостоверения не кажут, там метров за триста из «Драгунова» шмаляют за сто грамм намытого золота… Ты за Фонаря не беспокойся – он правила игры знает и помнит, как я ему обойму в строительный вагончик разрядил пару лет назад.

– Ну хорошо, сибиряки. Как скажете, – Серпухов был сломлен.

– Сам ты сибиряк! Седой Урал кует победу! Тагил – жемчужина Урала! – вновь захохотала трубка. – Все, никуда не срываюсь – жду телефонограммы.

Со странным чувством, что этот безумный день не закончится никогда, Серпухов надел ботинки, подтянул носки, потрогал ПМ и, крикнув дежурному: «Если что, я на Гончарной, 11–67. Адресок проверю», – вышел из здания.

Все прошло в точности по уральским нотам.

После прозвонов жулик тихонько открыл дверь и, широко расставив руки, вышел на лестничную площадку с настороженным выражением лица.

– Поднимайтесь! Он вышел! – проорал Серпухов пустому пролету и надел на Фонаря наручники.

Когда он выводил его из парадной, парень поинтересовался:

– А где земеля-то?

– Где-где… в Караганде! – подтолкнул его в спину Серпухов.

– Повезло тебе, – злобно зыркнул задержанный, мгновенно оценив расклад и поняв, что попал под элементарную ментовскую разводку.