Читаем Экипаж. Команда полностью

– Помню, – ответил Паша, не понимая, куда она клонит.

– Я пока сидела на этой скамейке и вас ждала, наконец-то придумала. Вот тебе мое желание – проводи меня, пожалуйста, до дому. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Паша, после чего Ольховская взяла его под руку, и они вдвоем, не прощаясь и не оборачиваясь, медленно побрели в сторону Невы. Ваня Лямин с завистью и тоской смотрел им вслед, и бригадир, уловив его настроение, подбадривающе похлопал по плечу:

– Не грусти, друг мой Лямка. Будет и на нашей улице праздник.

– Скорей бы уж, – вздохнул Иван. – И все равно… К примеру, про мое здоровье она даже и не спросила…

Тут уже в который раз за эти сумасшедшие сутки у бригадира зазвонил мобильник.

– Привет! Ты как? Живой? – затараторил Ладонин.

– Игореха, я никак не могу понять, ты вообще когда-нибудь спишь?

– Бывает. Но нынче на дворе такое славное утро занимается.

– Согласен. Славное. Особенно в сравнении с минувшей ночью.

– Ты парней вытащил или надо посодействовать?

– Вытащил, Игорь, все нормально. А как ты? С ролью терпилы справился?

– Более-менее. Скажем так: терпимо.

– Тачку тебе отдали?

– А куда ж им деваться – отдали, конечно. Там на самом деле ремонта не много – баксов на шестьсот, не больше. Кстати, хочешь, я ее тебе подарю?

– Нет, спасибо, она у меня будет ассоциироваться с не самыми приятными воспоминаниями.

– Тоже верно. Черт с ней! Поставлю во дворе, потом подарю музею.

– Интересно узнать, какому?

– Ну откроют же когда-нибудь в нашем городе музей криминальной славы.

Оба рассмеялись.

– Слушай, Сергеич, я хотел тебе сказать, что эта ваша Полина… Ох! Ну и баба!.. Молоток!.. Ты, помнится, обещал меня с ней познакомить.

– Познакомлю. Если все обойдется.

– А куда оно денется? Конечно, обойдется. Если что, помогу. К тому же, насколько я сумел понять, этот твой знакомый Леха – человек порядочный. Хоть и мент.

– Есть такое дело… Скажи, Игорь, а вот эти билборды с Антохой – твоя работа?

– А то чья же? Завтра… вернее, уже сегодня, сорок дней стукнуло.

– Да ты что? А я и забыл совсем… Вот, блин, и отметили, и помянули.

– По мне, так очень достойно получилось. Причем, заметь, получилось-то в конечном итоге все равно по-моему, а? А знаешь почему?

– Почему?

– Потому что Бог, похоже, действительно не фраер… Ладно, Сергеич, не буду тебя больше грузить. Давай, удачи тебе… Звони когда захочется – посидим, хлеба с маслом пожуем… Да, и не забывай о моем предложении – место для тебя у меня всегда найдется.

– Спасибо, Игорь.

– И про Полину не забудь!..

Нестеров отключился, со словами «все, выключаю его на хрен, а то он меня окончательно разорит» убрал мобильник в карман и, прищурившись, посмотрел на Лямина:

– А знаешь, Ваня, только что господин Ладонин подсказал мне одну замечательную идею. Известно ли тебе заведение под названием «Шинок», что на Пяти углах?

– Нет.

– Это очень печальная история. Но вполне поправимая. Если ты, конечно, составишь компанию своему непосредственному начальнику и пропустишь с ним рюмочку-другую горилочки да под украинский борщей с пампушками. Как вы на это смотрите, товарищ лейтенант?

– У меня с деньгами плохо.

– С деньгами, Лямка, как раз хорошо – без них плохо. Но ты не переживай, это мы последний год бедно живем, а вот на будущий год, как побираться пойдем… И отставить разговоры за деньги! Веди меня, таинственный незнакомец…

С этими словами старый да малый «грузчики» прошли в питейное заведение, а уж сколько они там просидели и сколько выпили – история об этом умалчивает.

День у экипажа бежевой «шестерки» ОВО с бортовым номером 12–13 выдался хлопотный. Заморочки начались с самого утра, когда при разводе Сергея Васильевича обвинили в том, что его экипаж отнимает герыч у наркоманов, а потом продает его таким же. Старшина, конечно, мог бы сказать, кто из экипажей на самом деле этим грешит, но Васильич был другим человеком.

– Ты мне приведи одного, чтобы он мне это лично в глаза сказал, тогда и поговорим, – зло ответил он разводящему дежурному офицеру.

– Другие могут привести, Васильич. А я за наркотами бегать не стану, ты знаешь, – поправил тот.

– Так вот ты бы лучше точно узнал, кто у нас херней мается.

Затем Саша начал распаковывать свой ежеутренний кефир и разлил его на заднем сиденье. Потом начались ложные вызовы по тревоге: то балкон не закрыли и сработал сигнал на внутренний объем, то еще что-нибудь… А к обеду они задержали хлопца, который в аптеке строил из себя незнамо что, всех строил и увольнял и при этом еще барахтался в машине так, что отломил ногой переключатель сигналов поворота на руле. Сергей Васильевич вытащил его из машины и жестко ударил в горло и в пах. ТАК старшина бил редко, только уж если его доводили, но зато после этого «мало» и на следующий день не казалось. Хлопец обмяк, застонал и захрипел одновременно.

– Не сопи – не убили, – проворчал Сергей Васильевич.

– Что, рекламка фералгана не понравилась? – поддерживал и одновременно контролировал его Саша. – Тогда попробуем клизму.

– Что ж вы так… – стонал пришедший в мыслительное равновесие аптекарный хам.