Читаем Эхо Антеора полностью

Вулкан Магмас, на склонах которого располагался город, был приручен народом Хаоса много веков назад. Об этом свидетельствовал колоссальный амфитеатр на самой вершине, огибающий жерло. Это место было столь же горячо в буквальном смысле, сколь и горячо любимо: здесь с завидной регулярностью проводились сборища для всего, чего только можно – обрядов, состязаний, представлений, дебатов; не проходило и недели, чтобы трибуны не наполнялись разгоряченными магматийцами, жаждущими хлеба и зрелищ. С одной стороны от амфитеатра возвышалась резиденция Неугасимого Огня – могучий императорский дворец со множеством шпилей, похожих на вихри пламени, с другой – Башня Хаоса, хранившая под своим куполом великую Маску, чаройтовый артефакт ангелов, что даровал электам их могущество. Эти три монументальные постройки, представлявшие собой наибольшую важность для шаотов, были видны из любой точки города. И это несмотря на его высотность: подобно стеблям бамбука, самого распространенного растения в Магматике, все в ней тянулось ввысь – многоярусные террасы, соединенные мостиками, колонны, башенки, крутые винтовые лестницы. И, разумеется, разноцветные шестиугольные дома, каждый из которых являл собой невероятное сочетание совершенно разнородных стилей. Чем ближе они находились к сердцу Магматики, жерлу вулкана, тем сильнее лепились и жались друг к другу, и на их фоне особняки внизу, у подножия, выглядели куда более чинно, занимая большую площадь и утопая в роскошных садах, питаемых плодородным вулканическим пеплом. При этом считать, будто нижний город спокойнее верхнего, было опасным заблуждением – нехватку общественных заведений и развлечений в нижнем городе восполняла обширная сеть сплетен. И если в суете верхнего города новое лицо не привлекало к себе много внимания, то в нижнем любой его шаг и любое слово тут же становились достоянием общественности.

Нужны ли на самом деле были чары для укрощения вулкана, или же он сам стыдливо утихомирился, когда понял, что ему не сравниться с взрывным нравом поселившегося на нем народа? Шаоты, горячая кровь, восстающие из пепла, они недаром черпали эфир из плана Хаоса, ведь сами являли собой чистый хаос. История Матиаса о жонглировании ножами, которая любому представителю другой расы показалась бы дикостью, ярко иллюстрировала отношение шаотов к жизни – ведь для них подобное было в порядке вещей. Какой шаот ни разу не вытворял что-то, подвергающее опасности его жизнь – когда на спор, когда по-пьяни, когда для банальной встряски? Даже самая мирная шаотская посиделка могла закончится чьей-то трагической кончиной (и следовавшим за ней благополучным возрождением). Некоторые шаоты расставались с жизнью как же легко, как змея сбрасывает кожу; перерождаясь, они начинали все с чистого листа, избавившись от груза проблем, усталости и тревог. И пусть остаться с одной жизнью по мнению большинства шаотов было погано, гораздо хуже для них было дожить до старости, имея больше одной: мало какой шаот смог бы примириться с тем, чтобы не выжать из своего существования все до последней капли.

Однако, как бы противоречиво это ни звучало, шаоты также обладали удивительной способностью к созерцанию. В городе тут и там встречались сады для медитаций, беседки с фонтанами и искусственными водопадами. В нижнем городе имелось несколько открытых общественных купален с подогреваемой лавой водой, где, сидя на камнях в клубах пара, шаоты предавались всевозможным размышлениям. Среди остальных народов ходили шутки, что детям Хаоса необходимо гасить свой гнев – в противном случае они начнут, как вулкан, извергать лаву. Видеть, как беспокойные и болтливые шаоты могут часами расслабляться в умиротворенной меланхолии, было особенно странным для иноземцев, которые не знали, что медитация и транс – это то, чем тут владеют с пеленок. Погружение в себя здесь было даже не искусством – это был дар, стоявший наравне с даром Феникса; хотя многочисленные исследования этого не подтвердили, все же бытовало мнение, что, чем беспокойнее шаот, тем сильнее в нем развит этот дар. Одно было известно точно: взбалмошные и суматошные дети Хаоса при желании умели концентрировать свое внимание, как никто другой.