Читаем Еглеоп полностью

Грегор не успел договорить. Они уже на мосту. Толстенные, в руку, дубовые доски намертво скреплены стальными цепями. И все же, мост — лишь тонкая нить меж двух скалистых берегов. Дрожащая струна над пенной бездной.

— Любишь танцевать?

Что он делает? Специально раскачивает, перевернемся же. Вниз лететь метров сто.

— Считаешь себя умнее взрослых дядей, девочка? Грегор считает тебя особенной, да?

Да ты же помогать должен, доминант недоделанный.

Это все не настоящее. Больше не куплюсь. Все легко разрушить, надо только смотреть… Только не вниз, от этих черных волн голова кружится.

— Хочешь меня впечатлить? Я тебе подскажу, как это сделать.

Голова Момо начала терять человеческие очертания, постепенно становясь собачьей. Невесть откуда взявшийся косой крест больно впечатался в спину и, даром что деревянный, магнитом притянул к себе конечности. Девушка зависла в метре над досками.

— Любишь пожестче? Мечтаешь увидеть, что в моей голове? Почему Грегор считает тебя ценой?

Кричать. Не помогает. Небо. Зеленое. Да хоть розовое, меняйся. Доски. Пусть будут пластиковые. Да как это работает, почему ничего не происходит?

Псоглавец у ее ног лишь смеется.

— Зачем ты напросилась ко мне в гости, девочка? Я отучу тебя быть наглой.

Клыки волчьим воем впились в ногу. Кровь смешивается со слюной, дерево с плотью. Почему все постоянно хотят укусить? Боль. Робко постучалась и ушла. Ее нет. И ноги. Всего этого нет.

Собачья голова ошарашено отпрянула. Момо таращится на следы собственного укуса на ступне. Клок шерсти, проплывший перед глазами, убедил руку скорей ощупать пасть. Половина нижней челюсти и кончик языка остались в ладони, забыв сообщить мозгу о своем дальнейшем независимом существовании.

Грегор успел подхватить Яну за плечи, когда ее тело начало падать. Момо вскочил в кресле напротив, ощупывая лицо.

— Кто она такая?

— Мой лучший утрилл. Что там случилось?

— Я хотел всего лишь немного напугать ее. — Момо еще раз дотронулся до лица, — Кажется, ей это удалось даже лучше.

— Помогай. Ей пока тяжело даются такие фокусы.

Момо опустился на колени перед девушкой и взял за руки. Плавное раскачивание тела и заунывная гортанная песнь возымели свое действие очень скоро. С хриплым кашлем открылись девичьи глаза, завтрак вопреки воле полетел приветствовать черного нерахри.

Яна вырвала ладони, со страхом взирая на содеянное только что. Момо лишь обнажил зубы в белоснежной улыбке.

— А ты мне нравишься, девочка. Мы точно подружимся. — Чемодан отправился куда-то под стол, — Это я оставляю себе. Как и договаривались, Грегор.

Двенадцать радиусов и девять концентрических окружностей делят город на сто восемь районов. Каждому свой, центр для собрания. Подземный город, город под крышей мира, священный… Названий много, но кому нужна их громогласность? Те, кому он принадлежит, не часто зовут гостей.

Совет в сборе, все девять разместились на нижней апатитовой скамье. Центральное место всегда отводится для них. Собрание скоро — надо успеть обсудить детали.

Она сегодня лишь гостья. Но на лице ни тени почтения, лишь холод и надменность. Ее место слева от совета. Как и ее сторонников, которых всегда было больше. Но Мара не торопится его занять.

Сегодня она пришла не рассиживаться. Остановилась в центре, в мозаичном круге, откуда обращаются к собранию.

— Мара, у нас закрытое заседание, — Эяр встречает гостью без приветливости, — Мы выслушаем твоих подопечных чуть позже, тебе не обязательно присутствовать.

— Ну конечно же Мара может присутствовать.

Дряхлый старичок с веселым глазами гостье рад. Как и всегда. Как и всем.

— Благодарю вас, распорядитель Итрумирт. Но если глава Эяр считает мое присутствие обременительным, у меня есть всего один вопрос. Минамус, каковы результаты последнего прорицания?

Эяр бросил недовольный взгляд на Мару и распорядителя, но вслух не произнес ничего.

— Древо просуществовало дольше предыдущего. Значительно дольше. Но все равно еще не достаточно стабильно, чтобы можно было успокаиваться.

— В таком случае, полагаю, допрос моих учеников можно отложить.

— Никто и не говорит о допросе. — Эяр грозен, как всегда. Но когда это могло смутить Мару? -Совету нужен отчет. Ситуация незаурядная, мы должны понять из-за чего понадобилось прибегнуть к такому способу для возвращения Гения физики.

— Совет, вне всякого сомнения, получит отчет на собрании. После того, как мы выясним все обстоятельства, чуть не приведшие к трагедии.

Мара развернулась к выходу. Долго болтать и не собиралась.

— Не торопись, Мара. — Итрумирт хромающей походкой подошел к ней вплотную, — Скажи мне, там были люди, Грегор устроил весь этот шум ради одного из них?

— Грегор ничего не устраивал, — Мара нежно взяла старика за руку, — его самого спасали.

На секунду глаза Итрумирта обрели ясность, морщинистое лицо разгладилось.

— Не важно, Мара, меня давно уже считают сумасшедшим, но, прошу тебя, если все так, как я чувствую, напомни им о важности моего испытания. Без него все остальное просто бессмысленно.

— Я знаю Итрумирт. Не сомневайся, если это все еще возможно, мы не совершим ошибки.

— Если бы я мог. Еще хоть раз.