Читаем Doused (СИ) полностью

Они говорят о чем-то еще, но уже с целью заполнить тишину. Борис мимолетно упоминает своих детей — признается, что в будущем планирует отправить их в лучшие университеты, в Англию или в США. Обязательно и при любых обстоятельствах, потому что хочет, чтобы хотя бы они «выросли людьми». Тео слушает отстраненно. Он просто смотрит на Бориса. Глаза в глаза.

— С Рождеством, Поттер.

Тео соглашается полететь с Борисом в Антверпен. Совершенно разбитый, он не сразу понимает, какой смысл несет в себе это приглашение. Совершенно разбитый, он внезапно больше не хочет сдаваться.

***

Салон бизнес-класса Бельгийских авиалиний вызывает доверие даже у того, кто всей душой ненавидит самолеты. В детстве перелеты не знаменовали ничего доброго, отпечаток тех маленьких-больших тревог навсегда остался на сердце. Но сейчас всё иначе: Тео направляется в хорошее место с надежным человеком. Предавший и преданный — это о Борисе. Хочется верить, что последнее в нём взяло верх и чаши весов больше никогда не сместятся.

Тео удивляется тому, что всё еще может во что-то верить. Более того, верить во что-то светлое в людях. Но, пожалуй, не в самом себе.

— Заканчивай хмурить брови, Поттер. Я собираюсь устроить тебе те еще каникулы, вот увидишь! — Борис не скрывает радости видеть дорогого друга рядом с собой. Он своего добиваться умеет, ведь уговорить Тео принять приглашение было непросто.

Рейс Амстердам-Антверпен занимает менее двух часов. «Не успели сесть, как уже нужно вставать», — ворчит Борис, впрочем, не особо расстраиваясь. За первые тридцать минут полета он почти допивает бутылку шампанского. Тео же ограничивается двумя бокалами и практически не чувствует опьянения.

После измены Китси и отказа Пиппы у Тео вместо смеха из горла вырываются только надсадные хрипы. Уголки губ тянутся вверх, обнажаются отбеленные зубы, а глаза горят черным огнем — черным, потому что он сжигает только изнутри. «Щегол» отныне в чужих руках. Так было в течение более чем десяти лет, но правда всплыла совсем недавно, и как с ней мириться, пока не до конца понятно. Как вообще мириться с жизнью — чертова загадка. Тео хотел бы возненавидеть Бориса, но не может. Сколько бы боли он ему ни причинил, Тео сам направит на себя лезвие и с самоотдачей полоснет по коже. Он долгие годы жил «Щеглом», вот только ни на мгновение не забывал, что после взрыва в галерее и смерти матери именно Борис снова научил его жить. Лас-Вегас сделал их несокрушимыми.

Горечь предательства ничем не разбавить, как и горечь утраты. Тео вздрагивает, когда Борис кладет голову ему на плечо, намереваясь вздремнуть во время полета. Осталось совсем немного, и это почти не имеет смысла, но Борису так хочется, а если он чего-то хочет, он всегда это получает. Тео всегда удивляла его способность восстанавливать силы, даже если это получасовой сон. В любом месте и в любое время, в любых условиях — поразительное проворство, земная магия. Наверное, и правда жаль, что рейс такой короткий. Тео не двигается, чтобы не потревожить чужой покой, и находит в этом положении странный комфорт. Ему самому не удалось бы заснуть, сколько бы часов ни довелось лететь.

Самолет благополучно идет на посадку. Проснувшийся Борис несколько раз хлопает в ладоши, сонно моргая и очевидно считая этот маленький ритуал беспрекословной традицией. Суеверный до мозга костей. Многое в нём так и остается недоступными для понимания простых смертных.

— Добро пожаловать в Антверпен. Ей-богу, люблю это место!

Город оказывается поразительно красивым. Через окно машины, управляемой верным и молчаливым Юрием, Тео рассматривает архитектуру мелькающих зданий. Отсутствием вкуса Борис никогда не страдал, разве только в выборе девушек в школьные времена. Впрочем, это было очень и очень давно, словно в другой жизни.

Привыкший к вечной суете Нью-Йорка и найдя в ней парадоксальный комфорт для своей беспокойной души, Тео чувствует себя немного не в своей тарелке, попав в тихий, уютный город, население которого в разы меньше его родного. Это сбивает с толку. Краем уха Тео слушает Бориса, который буквально поет соловьем: «бриллиантовый город», «жемчужина Европы», «лучшее, что я видел, а ты знаешь, что побывал я много где». Путешествия и переезды из неизбежных мер со временем превратились в любимое всей душой дело. Благо, весь накопленный опыт и впечатления наполнили Бориса смыслом, а не опустились на плечи неподъемным грузом. О себе же Тео знает главное: его всегда тянуло лишь в одно место на земле, и ему никогда не хотелось его покидать, но жизнь распорядилась иначе.