Читаем Doused (СИ) полностью

Сейчас Тео гость в его доме — в доме, построенном для семьи. Во-первых, до сих пор не удается принять тот факт, что Борис теперь муж и отец. Во-вторых, Тео думал, если Борис когда-нибудь определится с выбором спутницы жизни, ею наверняка окажется славянка. Как минимум, женщина, способная полностью понять его культуру. Возможно, тогда удастся понять и самого Бориса. А всё вышло совсем по-другому. Похоже, это Тео — единственный, кто так и не смог понять до конца.

— Если хочешь сказать что-то, можешь прямо словами через рот, я это поощряю, — нет, Борис не нервничает и не провоцирует. Ему управляться со словами гораздо легче. Тео понимает намек. Его тайные взгляды никогда тайными не оставались, и это еще одно воспоминание из совместного прошлого. Борис заглядывает ему в глаза и терпеливо ждет. Ответа не избежать.

Похоже, этому вечеру не быть простым и уютным. Это время самых болезненных вопросов и откровений.

— Почему ты позвал меня сюда, но решил не знакомить с семьей?

— Они улетели в Швецию. Так совпало.

Тео не помнит имени его жены. Не стремился запоминать и, если честно, не слишком хочет знать. Не имеет значения. Достаточно будет просто говорить «она». И нет, ему не стыдно.

— Почему не кто-то из Украины? Или из России? Польши? Ты окружаешь себя исключительно людьми оттуда, доверяешь им. И я правда думал, что рано или поздно ты туда вернешься. Так почему?

— Знаешь, когда мы играли свадьбу, я заказал много-много фейерверков. Мы смотрели, как они взрываются, полчаса без перерыва. В Украине это было практически единственной радостью в детстве — увидеть фейерверк. Там это называется salyut. Их запускают прямо во дворах жилых домов, на спортивных стадионах и детских площадках, да буквально где угодно, потому что люди умеют выжимать из жизни всё. По-настоящему радоваться мелочам, понимаешь? Без понтов, просто и честно. Покупаешь фейерверк, делаешь salyut, делаешь себе prazdnik. А что может быть лучше, чем хороший prazdnik? Поэтому на моей свадьбе было именно так. Prazdnik, Поттер. Большой и громкий prazdnik.

Борис мастерски съезжает с темы, давая информацию, которую еще стоит расшифровать. Он любит загадки. Вот только у его собеседника в этот раз нет для них настроения.

— Ты любишь её?

Тео внутренне напрягается, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться с надсадным писком. Борис медлит с ответом.

— Я её ценю.

Тео выдыхает, но не расслабляется. Хождение по мукам только начинается.

— И ты изменяешь ей с Мириам?

— Не только с Мириам, — легко признается Борис, словно это совсем ничего ему не стоит, и не сразу закрадывается мысль, насколько на самом деле ему легко или же сложно. Сколько он хочет и решается показать, а где поддается сомнениям. — Мы прекрасно понимаем друг друга в этом вопросе. Моя личная жизнь её не касается, точно так же, как и её — меня.

— Женская психология так не работает.

Тео сам не знает, зачем говорит это, но ему очень хочется — хоть как-то задеть в ответ. Это несоизмеримо. Признаться, это безнадежно.

— Правда? Расскажи мне о женской психологии, Поттер. Интересно послушать твои мысли, — он не насмехается и не веселится. Взгляд его глаз серьезен как никогда. Борис прав. Чертовски прав. Тео даже не может злиться на него за это.

Единственное, что сейчас нужно, это успокоиться.

— Ладно-ладно. Победа твоя.

— Здесь не в чем побеждать.

Борис подает ему новую бутылку пива и сам же её открывает, вручает прямо в руки, соприкасаясь пальцами. Они у него отчего-то холодные, несмотря на то, что система отопления в доме включена на полную мощность. Он вытягивает ноги и касается босыми стопами таких же босых стоп Тео, сидящего с прижатыми к груди коленями. Ноги Бориса тоже ледяные, словно кто-то заставил его пройтись по снегу в одной пижаме. Он смотрит выжидающе. Тео несмело касается его озябших конечностей, пытаясь согреть их в своих горячих ладонях.

Процесс теплообмена завершается лишь в тот момент, когда оба физических тела достигают температурного равновесия — внезапно вспоминается один из школьных уроков, который Борис в итоге сорвал своим шумным поведением. Он без конца отвлекал Тео, а тот не мог это игнорировать, и в итоге их обоих отправили к директору. Было забавно, потому что вызывать их отцов не имело смысла, и все об этом знали. Вечер того же дня утонул в алкоголе и смехе.

Борис выглядит благодарным. У Тео из закромов души поднимается почти забытое чувство удовольствия оттого, что делаешь приятно кому-то другому. Удовольствие оттого, что он делает приятно Борису. И это тепло в глазах — только для него.

А еще Тео не в силах отогнать беспорядочные мысли о том, какие тонкие у Бориса лодыжки. Он касается их с греховной нежностью. Ему хочется поскорее в ад.

Становится тяжело дышать. Тео сжимает ладони крепче, но не намеревается подходить к черте, ибо боли физической он куда больше предпочитает душевную. Это его самая большая зависимость, сильнее любого испробованного наркотика.

— Зачем ты тогда меня поцеловал?