Читаем Doused (СИ) полностью

Тео улетает обратно в Нью-Йорк на следующий день, но знает, что обязательно вернется.

========== Part 3. New York golden cage, Stockholm syndrome and freedom (finally, my dear) ==========

Комментарий к Part 3. New York golden cage, Stockholm syndrome and freedom (finally, my dear)

Спасибо всем за комментарии к предыдущим частям и поддержку! Третья глава изначально не планировалась, но вот она, внезапно, и я ей радуюсь :) Без ваших отзывов не было бы вдохновения, шлю лучи любви :3

Nbsplv — V Temnote

Синие стены в доме Барбуров, увешенные изысканными полотнами, передающимися из поколения в поколение, и белые стены картинной галереи, пепел и мертвая тишина. Затхлый воздух в маленькой съемной квартире в спальном районе Нью-Йорка, след помады на пустой чашке с кофейной гущей на дне и плесень на недоеденном бутерброде, так и оставленном на тарелке. Бордовый свитер, небрежно брошенный на кровати и не убранный в шкаф. Словно она всё еще может вернуться. Тео так хотел бы, чтобы она могла вернуться.

Он кричит. Таблетки, предложенные миссис Барбур, не помогают. Никто в их доме не может ему помочь. Китси и Тодди выглядят отвратительно довольными, Плата не видно на горизонте, мистер Барбур остается безмолвным. Энди предпочитает обойтись без объятий, а прощальный поцелуй миссис Барбур холодный, словно лёд. Тео больно.

Он кричит. Реальность путается со снами. Лишь раскрыв глаза, удается вновь вспомнить, как давно это было. Всё в прошлом, в ушедшей, потерянной жизни. После кошмаров Тео подолгу трясет, они становятся навязчивее и беспощаднее. Близится первая годовщина смерти матери. Если бы Бориса не было рядом, Тео кажется, что однажды он мог бы просто не проснуться.

Весна больше не радует. Тео пьет больше, чем обычно, и совершенно себя не контролирует. Борис, никогда не теряющий голову, смотрит на него долгим пытливым взглядом, выпуская изо рта густые облака дыма. Он курит красные Marlboro легко и с удовольствием. Тео тошно от их тяжелого запаха и от себя самого, но он наслаждается тем, что может смотреть на Бориса в ответ. Сколько захочет.

Тео протягивает ему свое запястье.

— Туши.

— Чего? — не понимает Борис. Или не хочет понимать.

— Сигарету. Потуши.

— Не сходи с ума, Поттер.

Борис хочет выбросить дотлевающий окурок куда подальше, но Тео резко тянется за его рукой и намеревается сделать то, о чем только что просил. Его грубо отталкивают.

— Я такого не делаю и никогда не буду! И тебе не позволю, придурок! — Борис почему-то кричит. Ошарашенный, Тео смотрит на него так, будто видит впервые.

— Прости.

Борис притягивает его к себе. Тео снова трясет, но уже не от страшного сна. Кошмары преследуют наяву, они в его голове и они правдивы. Нет ничего ужаснее реальности.

Пусть утром из памяти полностью стирается инцидент минувшей ночи, кому-то приходится полностью осознать произошедшее. Борис чувствует мучительный груз недетской ответственности на своих плечах. Но Тео уже не замечает чужой дрожи и страха. Страха за него.

— Ты счастливчик, если просто дышишь, Поттер. Никогда об этом не забывай.

Тео не удается. Он думает, что лучше бы Борис утянул его — тогда — на дно. Легкие жгло огнем, а перед глазами снова был тридцать второй зал картинной галереи, усеянный пеплом. Мамы нигде не было, хотя Тео пытался её найти. Он догадывался, куда она ушла. Он хотел к ней. Ему казалось, что стоит коснуться плитки на дне бассейна, и перед ним откроются врата Преисподней. Это его вина. Мать никогда его не простит и не захочет видеть — даже в другом мире.

Борису правда не стоило его отпускать. Тогда Тео в первый и единственный раз по-настоящему замахнулся на него. Борис щедро дал сдачи, и Тео почти сказал ему спасибо.

Десятки писем Пиппе остаются неотправленными. Когда у Бориса появляется Котку, Тео ревнует так, что темнеет в глазах. Борис ходит по его сердцу лунной походкой и оставляет следы своих потрепанных ботинок.

***

После Амстердама и Антверпена проходит несколько месяцев, новая весна переступает порог. Тео не радуется её приходу и, пожалуй, уже не сможет радоваться до конца дней. Мало кто знает, как трудно держать себя в руках в эту пору, сколько бы ни прошло времени. Рана никогда не затянется, дыра в груди — тоже. У него внутри пустота, полное отсутствие смысла. По возвращению в Нью-Йорк боль обостряется. Казалось, что найдены все ответы, но в итоге вопросов становится только больше.

Хочется всё исправить. Наладить бизнес, наконец-то сделав его честным, отмыться от грязи. Помириться с Хоби, вновь заслужить его доверие и расположение. Забыть Китси и её предательство. Отпустить Пиппу. Понять, что на самом деле является желаемым и необходимым. Найти себя.

Всё казалось проще, когда Борис был в его руках, но Тео сам решил уехать. Ему нужно время. Глупо было поверить минутному ощущению, что с Борисом хоть что-то может быть простым. Не в этой жизни. Их отношения ломанные-переломанные. И каким бы это ни было богохульством, но их связь свята.

«Скучаешь, Поттер?»

Не то чтобы были варианты кроме единственного и неизменного:

«Скучаю»