Читаем Doused (СИ) полностью

Тео почему-то кажется, что лучше будет не вытягивать подробности. По лицу Бориса сложно что-либо прочесть в этот миг, но Тео так чувствует и не сомневается.

— Собираешься вернуться туда еще?

Борис не отвечает. Возможно, он еще не готов ответить самому себе. Поэтому Тео попытается ответить за него, пусть и совершенно другими словами.

— Знаешь, мне нравится этот язык. Правда. Я его не понимаю, но он… теплый?

— Я редко говорю по-украински. Слишком редко, чтобы иметь наглость туда возвращаться.

На этом разговор обрывается. Тео так и не понимает, что именно Борис намеревался этим сказать. Загадка Сфинкса — его обожаемое безумие.

— Что-то холодно, — Борис встает со своего места, обнимая себя за плечи. Маленький и уставший, расстроенный. Больше не желающий притворяться. — Пора обратно.

А затем Борис упирается ладонями Тео в бедра и наклоняется, чтобы наконец-то поцеловать. Тео жадно отвечает.

Они снимают просторный номер в дорогом отеле, чтобы позволить себе всё, что захочется. Тео мог бы отказаться, но он просто не в силах устоять: Борис готов вновь ему принадлежать. После неоднократной измены Тео готов вновь его принять, заточив в жаркие объятия, и, быть может, это нездорово, но ему плевать. Тео вновь позволяет делать себе больно и вместе с тем вновь позволяет себе любить и быть любимым. Цена всегда была высокой. Более того, он самолично поднял её до небес. Тео себя не жалко: пожалуйста, Борис, бери.

— Ты правда поверил? — спрашивает Борис в перерыве между поцелуями. Воздуха едва хватает. — Поттер. Какой же ты наивный.

Тео не понимает.

— Я думал о тебе и дрочил, как подросток. Вторая юность, блять. Ни к кому я, кроме тебя, не прикасался. Уже не вышло бы. Ты, нахуй, довел. Доволен?

Борис в ярости. Тео — в эйфории.

Кровать оказывается расслабляюще-мягкой, когда они на неё падают, небрежно сбрасывая друг с друга одежду. Борис преисполнен желания, что мучило его после расставания в Антверпене, и в каком-то промежутке времени он был уверен в том, что расставание это бесповоротно. Мысль об этом сводила с ума. Сейчас же, когда они снова вместе, приходит отпущение. Слова больше не нужны. Дыхание Тео тяжелеет от возбуждения — Борис уверенно укладывает его на спину и покрывает его тело поцелуями, неприкрыто восхищаясь и еще более откровенно любя. Кожа под его губами горит.

Он медленно спускается ниже, доводя до исступления, и увлекается минетом. Поначалу выходит неуверенно, но затем всё лучше и лучше, сочнее. Борису нравится слушать стоны Тео и чувствовать его вкус. Изведенный сладкой пыткой, Тео вплетает пальцы в чужие непослушные волосы и дерзко задает темп. Борис доводит его до пика.

Они целуются голодно и горячо. Одному из них нужно немного времени, чтобы вновь зажечься, а второй уже сгорает, неистово пытаясь прильнуть как можно ближе, навсегда забыв обо всех страхах.

Больше всего Борису нравится чувствовать Тео внутри, принимать его полностью, несмотря на боль. Перерыв был затяжным. Тео долго трахает Борис одними пальцами, заставляя просить о большем, нависает над ним, поедая собственническим взглядом. Чтобы неповадно было даже подумать о ком-то другом, даже на мгновение. Борис видит всё это в чужих глазах напротив и понимает, признается и обещает самому себе, что подобного больше не повторится.

— Давай же. Пожалуйста.

Он почти обещает вслух.

Тео заполняет его плавным движением и чувствует чужие зубы у себя на плече. Борис безуспешно пытается душить в себе стоны. Распластанный на подушках, пригвожденный к постели весом парящего жаром тела и хватающий ртом воздух, он беззащитно хватается за крепкие плечи, раскрываясь до конца. Его ноги смыкаются у Тео на талии, и менять эту позицию уже никто не позволит. Так оно желанно и так оно правильно. Тео любит его в ответ, так долго, насколько хватает сил, доказывая свое обладание, потому что это нужно им обоим. Действительно нужно. Под конец он срывается на неровный, резкий темп с глубокими толчками и дозированной грубостью. Борис приходит в восторг. После оргазма он еще некоторое время не выпускает обессиленного Тео из себя, обнимая и любовно гладя по волосам. Он шепчет ему самые ласковые слова, на которые способен. И еще он говорит то, что является необходимым сказать. То, что имеет наибольший смысл.

— Я никогда не предам тебя. Слышишь? Больше никогда, Поттер. Тео. Поверь мне, если сможешь.

Тео верит.

Следующий день встречает их ярким солнцем, решившим наконец-то появиться из-за туч. Мрак отступает. Улицы кажутся чуть более приветливыми, чем обычно, и становится странно-легко дышать. Этим ощущением хочется упиваться. Борис сияет, готовый одарить хоть весь мир своей лучезарной улыбкой, и Тео покорно следует за ним, позволяя вести себя за руку, словно это не он коренной житель Нью-Йорка. С Борисом лёд в душе и в сердце стремительно тает.

— Какие планы?