Читаем Дороги детства полностью

Бабушка по-казахски – апа, ласково-уменьшительное – апашка. Апашки носят длинные платья и плюшевые камзолы, тёплые носки поверх чулок и калоши. Апашек отличает от других их степенность. От почтенного возраста им тяжело ходить, но они, несмотря на свою немощность, носят маленьких своих внучат на спине, посадив их себе за плечи и поддерживая их сзади своими скрещенными на спине руками. Они идут по дороге, слегка наклонившись, не спеша, а малыши сидят у них на спине, обхватив их за шею своими ручонками.

Люди и судьбы

У взрослых были свои драмы. Свои трагедии. С ними сталкивались нередко. Не был беззаботным мир. Ни внутри, ни снаружи. У всех на виду. Личная жизнь. А ты между ними. Они не видят тебя, затмили слёзы им глаза. Чужая боль. Она так далека. И так близка. Она страшит тебя. И разливается тяжестью где-то там, в районе сердца… Сжимается комочек в тревоге. Что будет? Мы все умрём? Известие о смерти оставляло тревогу и мысли о жизни после. Нет, так не может быть, чтобы после нас ничего не осталось. Мы не можем исчезнуть. Мы не должны. Не должны навсегда сойти с лица земли. Прах к праху. Похороны. Люди уходят добровольно. Что движет ими?

Несчастные случаи. Преждевременные смерти. Добровольный уход из жизни.

Тогда меня уже впервые заинтересовала тайна человеческой души, отношений между людьми. Что движет ими? Почему они страдают?

Казалось, люди не владеют собой, или, вернее, в людях есть что-то, что сильнее их самих. И казалось, никакие законы не имеют власти над людьми, которые увлекаемы неведомой силой любви. И попадают с самим собой в конфликт. И не могут выйти из него. «Не желай жены ближнего своего». Таков закон ещё издревле. И всё же, и всё же даже в нашем маленьком селе, где было всего две улицы и домов в четыре ряда, тянулись друг к другу люди против своей воли, против воли закона, против всех общественных устоев. Мужчины любили женщин. Женщины хотели быть любимыми. Они любили, страдали и плакали тайком.

«Не показывай свою боль, ты женщина – плачь наедине с собой. Смирись со своей долей, со своей судьбой, ты ей не хозяйка. Так и должно быть, потому что было так всегда…»

Интересно, как сводит людей судьба. Где люди находят свои половинки? По знакомству, по случаю, по воле рока, по воле родителей…

Одни привозили невесток из армии. А были случаи, когда военнослужащие оказывались в нашем селе и женились на местных девушках.

Бывало и так, что парень с девушкой любили друг друга, а родители не разрешали им встречаться. По разным причинам. Не та национальность, например. «Такую нам не надо, женись на другой, вот, мы тебе уже нашли другую». Сколько случаев разбитых жизней, когда родители считали себя вправе решать судьбы своих детей, не считаясь с их мнением.

Моя тётя дружила с дядей ещё со школы, с пятого или шестого класса. Она дождалась его из армии, и они поженились. Бывает и такая любовь. Одна и на всю жизнь. Никто, кроме тебя, и жить душа в душу – это про них. Мои родители знали друг друга с детства, но начали дружить лишь после школы. Папа передавал через маму записки для её подруги, в которую был влюблён. Он писал ей стихи в надежде покорить её сердце. Высокий, с тёмно-русыми волнистыми волосами и серыми, с синевой, глазами под чётко очерченными бровями – другая мамина подружка была в него тайно влюблена. Желая ей помочь раскрыться, она однажды, мимо дома его проходя, обронила слова: «Тебе одна девушка, которую ты хорошо знаешь, передаёт привет». Папа подумал, что привет от самой мамы, и на следующее утро мама обнаружила на заборе своего двора букет цветов. Так они подружились и решили потом пожениться, и мы появились на свет благодаря этому маленькому, но серьёзному недоразумению.

Наша мама дружила в свои школьные годы с другим парнем. Это была её первая любовь, но после школы их пути разошлись. Она любила нам рассказывать про свои школьные годы, когда в детстве мы с сестрой мыли посуду с ней в летней кухне. Вытирая блестящие чашечки сепаратора, коротали мы с ней время за разговором, убирая со стола после ужина.

Нам нравилось слушать её истории про наших родных и соседей, про то, кто кому доводится родственником, удивляясь, как, оказывается, все переплетены друг с другом. Немецкие семьи были депортированы сёлами, поэтому, даже если они доводились друг другу не кровными родственниками, то бывшими односельчанами. Рассказывала мама и про то, как они раньше проводили время, в какие играли игры, как они отдыхали на каникулах у бабушки, про её подружек. Как она ездила поступать после школы в сельскохозяйственный институт, но не поступила. Не стала агрономом, как мечталось ей. Нет, не было в её голосе грусти и сожаления, она излучала свет, теплоту, любовь. Она не спорила с судьбой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное