Читаем Дом Затмений полностью

– Если ты решил, что она ничем не отличается от других, то ты ничего не знаешь о моей сестре. Она съест тебя живьем.

Берон рассмеялся, возвращаясь по тропинке обратно к Дому.

Не могу сказать, что не предупреждала его.

Келум жестом указал на каюту, и мы направились к двери. Он пропустил меня вперед, а затем зашел внутрь. Два ящика и плоский кусок дерева играли роль импровизированного стола. В качестве стульев – две большие темно-синие подушки на полу.

– Если тебе не нравится… – нервно начал Келум.

Чтобы показать свое мнение, я подошла к ближайшей подушке и села.

Люмин принес поднос и поставил его на середину стола, прежде чем сесть на подушку напротив. На подносе стояли графин с водой, хрустальные стаканы, несколько незнакомых мне фруктов, маленькие буханки хрустящего хлеба и стеклянная баночка с каким-то вареньем.

– Берон сказал, что ты хорошо готовишь и сам позаботился о завтраке.

Глаза Келума удивленно расширились:

– Мой брат преувеличил… очень.

– В этом он хорош, – поддразнила я, наливая воду в свой стакан и делая глоток.

– Мы с Бероном были неразлучны с самого его рождения. Заботились друг о друге. Не сказать, что мы никогда не ссорились, но после каждой размолвки мы не забывали, что любим друг друга.

– Хотела бы я сказать то же самое о своих сестрах, – призналась я.

– Не могла бы ты рассказать мне о своей старшей сестре? О семье?

Я отломила кусочек хлеба от буханки, обнаружив, что та все еще теплая и мягкая внутри. Отвечая, я намазала варенье на хлеб.

– Зарина – старшая дочь Атона. Ей двадцать. Она на три года старше меня и на два года старше Ситали.

Келум ободряюще кивнул, и я продолжила:

– Ее мать была первой женой отца. Он женился на ней по соглашению, мало чем отличающемуся от того, которое ты планируешь заключить с одной из нас. Она была родом из очень богатой семьи Гелиоса с прочными связями в гвардии. Их брак был крепким и надежным, но не продлился долго. Мать Зарины была довольно миниатюрной. Она забеременела сразу после свадьбы и умерла при родах.

Келум нахмурил темные брови:

– Должно быть, Зарине было трудно расти без матери. А твоему отцу – воспитывать новорожденного ребенка в одиночку.

Келуму повезло иметь замечательную мать, вот почему судьба Зарины действительно тронула его.

– Как у старшей дочери, у Зарины всегда было больше привилегий и обязанностей. Всю ее жизнь ее готовили к тому, чтобы стать следующим Атоном. Я бы рассказала о ней больше, но знаю немного, ведь я общалась с ней только в детстве. Чем старше мы становились, тем больше нас троих разлучали. Теперь Зарина предпочитает держаться особняком. Не то чтобы я возражала. Ее поведение только подталкивало не обращаться к ней без необходимости.

– Каким бы словом ты описала ее?

– Холодная, – ответила я. – Несмотря на то что она дочь Атона, Зарина не отличается теплотой. Это прилагательное всегда звучало в моей голове, когда она была рядом.

Я жевала хлеб, чувствуя себя неловко.

– А Ситали? – спросил Келум, беря кусочек розового фрукта, который выглядел очень сочным. Он указал на блюдо: – Если хочешь попробовать, не бойся. Это очень вкусно.

– Спасибо. – Я взяла кусочек.

Если бы он попросил Ситали описать наших матерей или меня, он получил бы совсем другой ответ, чем тот, который дала ему я. Я могла сказать только ту правду, которую видела. У моей сводной сестры была своя версия.

– Отец взял вторую жену, после того как целый год оплакивал мать Зарины, как это принято у нас – или было принято. С годами все немного изменилось. – Я сделала глубокий вдох. – Мать Ситали умерла не во время родов, а через неделю после ее рождения. У нее развилась инфекция, а затем лихорадка. Хотя целители и перепробовали все знакомые им средства, они не смогли ее спасти. Она присоединилась к Сол в загробной жизни. – На мгновение между нами воцарилось молчание. После чего я продолжила: – Ситали считает, что в смерти ее матери виновата моя мать. Она верит, что Атон влюбился и убил ее мать, чтобы избавиться от препятствия.

Келум перестал жевать, вглядываясь в мое лицо в поисках чего-то. Но я не знала, что именно он хотел увидеть.

Было очевидно, что Люмину не все равно. Он беспокоился обо мне, даже о Ситали, но больше всего о своем народе. Он понятия не имел, с кем ведет переговоры или что я действительно охочусь за короной лунного света.

В этот момент что-то изменилось. Киран был моим другом, когда у него выпадала возможность, когда это было безопасно. Но каково это – иметь настоящего друга, с которым можно оставаться собой? Друга, которому можно довериться независимо от того, есть ли кто-то рядом?

Что, если довериться Келуму означало не подвергнуться опасности, а обрести свободу? Что, если это сблизило нас и теперь он доверится мне – расскажет что-то, что никто другой не знает? Возможно… что-то о короне.

Если я хотела этого, мне нужно было заслужить доверие Люмина, шагнув в неизвестность.

– Почему она думает, что он способен на такую жестокость?

Сосредоточившись на буханке, я оторвала еще один кусочек, раздумывая, что ему сказать.