– Твой отец очень любезен и гораздо более восприимчив к просьбам, чем я предполагал. Я ожидал, что переговоры займут больше времени, но он заметно упростил их. Я же пытаюсь соответствовать щедрости Атона, чтобы способствовать хорошим отношениям, полезным для всех нас. К тому же он получил какое-то послание, говорящее, что ему скоро нужно вернуться в Гелиос. Похоже, мы сможем подписать договор о мире и торговле в среду. В этот вечер Люмин устроит бал, а в путь мы отправимся рано утром в четверг.

Отец шел на уступки, потому что хотел, чтобы мы оказались как можно дальше от Сол и как можно ближе к короне. Келум подозревал, что я и Ситали заинтересованы в короне лунного света, но он никогда не задумывался о том, что отец мог содействовать нашим планам.

– Я бы хотел показать тебе свой дом и провести с тобой больше времени. Я хочу… – Келум с трудом подбирал слова. – Если ты все еще хочешь построить отношения со мной, я готов открыться тебе, Нур. Я даже не задумывался об этом раньше. Честно говоря, я представлял тебя совсем другой. Но с тобой мое сердце чувствует себя по-особенному. Ярче, свободнее. Может, потому, что ты понимаешь, какой груз ответственности лежит на моих плечах. Ты осознаешь обязанности, которые приходят с титулом Атены. Быть Люмином – то же самое. С другой стороны, возможно, это никак не связано с тем, что ты Атена. Дело в твоем сердце и сиянии, которое я иногда вижу. – Он провел большим пальцем по виску. – Надеюсь, ты оценишь мою попытку открыть свое сердце и сможешь найти в себе силы простить сегодняшнее недоразумение. Надеюсь, ты все же поедешь со мной домой. Я хочу познакомить тебя с моим королевством и посмотреть, сможешь ли ты полюбить его так же сильно, как любишь Гелиос.

Искренность светилась в глазах Келума, хотя и не облегчала боль, которую приносил образ того предательского поцелуя. Несмотря на это, я чувствовала, что Келум честен со мной. Ситали сделала бы все, чтобы привлечь его внимание. Удивительно, как она еще не забралась к нему в постель. Моя сестра была знакома с мужским телом и щедро продавала свое тем, кто мог держать рот на замке по поводу ее «неосторожности».

– До среды осталось три дня, – сказала я. – У нас еще есть шанс провести немного времени наедине, что поможет мне принять решение. Я либо поднимусь на борт твоего корабля, либо нет.

Искренность в его глазах снова сменилась надеждой. Келум не был уверен, что я поеду в Люмину.

Пока что.

Баланс сил между нами изменился в мою пользу. Раньше он выбирал между мной и Ситали. Теперь Люмин спрашивал, согласна ли я поехать с ним в Люмину.

Он не знал, что в этом вопросе у меня уже не было выбора. Отец решил все за нас. Мы были подобны семенам, и отец, как сильный ветер, оторвал нас от нашего растения и отправил в полет.

Я сделала размеренный вдох. Всего через несколько дней мы с Ситали отправимся в темноту Люминоса. Мы войдем в страну, где даже далекий свет Сол не сможет сделать непроглядную тьму серой. Мы окажемся под властью Люмоса, подчинимся его законам, которых даже не знаем. Я не хотела думать об опасности, которой мы подвергались.

Если не видеть Сол было так больно, я не могла представить страдание, которое возникнет, если полностью оставить позади любые остатки ее света.

Келум сказал, что хочет открыться мне. Если это правда, все продвигалось лучше, чем я планировала. Я могла узнать больше о короне, в которой так нуждалась.

На мгновение я забыла о реликвии и позволила хорошенькому личику и очарованию Келума затуманить мой разум. Его поцелуй с Ситали заставил меня вспомнить о моей цели быстрее, чем любая пощечина отца, когда-либо оставленная на моем лице. Честно говоря, губы Келума на губах моей сестры ранили сильнее. Удар по гордости ранил гораздо глубже, чем любой удар по плоти.

– Ну, – сказала я, – уже поздно. Я бы предпочла, чтобы никто не видел, как ты выходишь из моей комнаты.

Келум сглотнул.

– Конечно, – ответил он, вежливо улыбнувшись. – Могу я увидеть тебя завтра?

Я подождала, пока он выйдет в холл.

– Если будет время.

– Я найду время, Нур.

Я слабо улыбнулась:

– Докажи это.

Я закрыла за ним дверь и заперла ее, затем сменила платье на ночную рубашку. Ни о чем не думая, я умылась и скользнула в постель. Долгое время я смотрела на унылый серый свет, льющийся из окна. Хотелось бы мне, чтобы это было яркое солнце, под которым я привыкла засыпать.

Меня беспокоило не только отсутствие света. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я представляла себе не корону лунного света, а губы моей сестры на губах Келума. Я снова слышала, как чертыхается Берон, и чувствовала, как мое сердце и легкие сжимаются.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы уснуть.

12

Когда на следующее утро кто-то постучал в мою дверь, я игнорировала шум целых две минуты, надеясь, что незваные гости уйдут. Когда это не сработало, а стук стал только сильнее и громче, я наконец откинула одеяло и поплелась открывать.

Слегка распахнув дверь, я посмотрела одним глазом в тонкую щель.

Стоявший возле моего порога Берон усмехнулся.