Читаем Дочь Сталина полностью

Она попросила его встретиться с ней тридцать первого октября. Для нее это был очень значительный, хотя и печальный день, – два года со дня смерти Браджеша Сингха. Они могли бы вместе позавтракать. Она больше ни с кем не хотела встречаться в этот день; он должен был, по крайней мере, оценить это. Она не звонила, поскольку он просил ее этого не делать, но умоляла его не оставлять ее одну в этот день. Фишер не пришел.

В эти черные дни была только одна хорошая новость – Светлана получила фотографии своей больницы в Калаканкаре. Она присвоила ей имя Браджеша Сингха. Светлана писала Джоан Кеннан: «Вы знаете, что значит медицинская помощь в сельской местности, где на тысячи детей и женщин не приходится ни одного врача. Эта больница позволит им лечиться бесплатно. Я чувствую себя полностью удовлетворенной – по крайней мере, я сделала что-то настоящее для реальных людей». Джоан, которая этим летом работала в Корпусе мира в Тонго, прекрасно понимала, в отличие от других людей, которые «зачастую вообще не думают, как живется другим». Эта шпилька явно была адресована Фишеру. Светлана сообщила Джоан, что закончила свою новую книгу. Ей нужен только месяц, чтобы выстроить ее и отредактировать.

Но Светлана все еще не могла перестать думать о Фишере. Двадцать второго ноября она попросила его вернуть ее любовные письма. Она сказала, что беспокоится, что все его бумаги находятся под контролем мисс Рэндалл. Светлана хотела уничтожить свои письма сама, она не доверяла его обещанию сделать это самому: «Я больше не верю ни одному твоему слову, поэтому я не успокоюсь, пока все бумаги не будут у меня». Фишер ответил официальным тоном:

Дорогая Светлана,

Письма принадлежат тому, кому они адресованы.

Таким образом, твои письма ко мне являются моими, и у тебя нет никакого права на них и никакого права требовать их обратно ни вежливым тоном, ни, тем более, «категорически». Тем не менее, поскольку тебе очень хочется их получить, я пошлю их тебе, как только найду время разобрать свои папки.

По всей видимости, Фишер написал это письмо под копирку, поскольку копия письма сохранилась в его архиве, и он, конечно, так и не нашел времени вернуть Светлане ее письма.

Для Светланы эта записка была грубой отповедью. Этим жестом он снимал с себя всю ответственность за их роман. Возможно, из-за этого Светлана снова отправилась к нему домой, чтобы на этот раз потребовать свои письма и другие вещи. Дальше произошли достаточно печальные события.

Как и все остальное, происходящее со Светланой, эта история стала известна публике. Много лет спустя журналистка Патрисия Блейк, которая вместе с Фишером работала переводчиком, написала статью в журнал «Тайм»:

Когда Светлана начала трясти стеклянные панели на створках двери, пытаясь их разбить, Фишер вызвал полицию. Приехали два офицера и обнаружили бьющуюся в истерике Светлану. По ее порезанным рукам текла кровь».

По Принстону поползли слухи, город не привык к таким экстравагантным проявлениям чувств. Светлана была психически неуравновешенной, но чего от нее можно было ждать? В конце концов, она была дочерью Сталина. При всем этом Блейк не считала Рэндалл любовницей Фишера.