Читаем Дочь Сталина полностью

Кажется, я никак не могу забыть твое лицо после того, как случайно увидела, как ты выглянул из окна машины. Оно выглядело худым и, как мне показалось, загорелым, но не здоровым. Эта злобность и боль, в которых погрязли мы оба, противоречат здравому смыслу и несправедливы…

Но самое ужасное – это то, что во всем виновата я сама… Забыть тебя и все остальное – это выше моих сил, не стоит даже и пытаться. Глупости забываются, а все хорошее остается в памяти… Но раз все кончено – значит, все кончено. Я знаю, я знаю, как с этим справиться.

Фишер согласился встретиться с ней в марте в их старом прибежище, ресторане «Принстон Инн». Пятого марта Светлана написала ему, что боялась разбередить старые раны, но «оказалось, что ты так глубоко все чувствуешь, и я была так счастлива». Он не должен волноваться – она не будет ему звонить. Она будет ждать, пока он сам не позвонит. Эта женщина, у которой было достаточно сил, чтобы бросить вызов Кремлю, снова загоняла себя в эмоциональную ловушку. Она продолжила переводить биографию Махатмы Ганди, написанную Фишером, на русский язык. Светлана начала эту работу бесплатно, в знак любви. Она говорила Луису, что чувствует его личность между строк книги, хотя и замечала: «Тогда ты был лучше».

К концу марта она уже говорила: «Если бы я только могла слышать твой голос – хоть понемногу, но каждый день». Она знала, что Фишеру ее всегда было «слишком много», она была «слишком горяча и слишком утомительна. Но что же делать?… Я надеюсь, ты помнишь, что я ни о чем не прошу. Не волнуйся и не паникуй, когда я звоню… Пожалуйста, попытайся меня понять». К середине апреля она говорила, что все, что ей нужно, – это чтобы он улыбнулся ей по телефону. Она заверяла его, что «изменяет свою натуру в духе Ганди. Это очень трудно, но возможно. Целую».

В конце апреля она в письме Аннелизе Кеннан, которая была в курсе всех подробностей ее любовной драмы, уверяла, что они с Луисом пришли к мирному соглашению: «Не волнуйтесь, Аннелиза, моя дорогая, больше не будет никаких разбитых окон». Она говорила Аннелизе, что будет праздновать дни рождения своих детей: Кате исполнялось девятнадцать четвертого мая, Иосифу – двадцать четыре двадцать второго мая.

Приехав в «Харпер & Роу» в июне, Светлана между прочим спросила, сколько заплатили Павлу Чавчавадзе за перевод ее книги, поскольку она знала, что он остро нуждается в деньгах. Сумма показалась ей удовлетворительной, но потом ей сообщили, что Луис Фишер получил четыре тысячи долларов за редактуру. Изумленная, она написала Фишеру:

Она не могла поверить, что Фишер взял деньги. Ведь он только подбадривал Светлану, а книга была ее.

Фишер не ответил, но в начале августа прислал ей рукопись с ее переводом биографии Ганди. Она отослала ее обратно, адресовав «мистеру Фишеру» и добавив, что он легко найдет себе переводчика получше. Она пожелала ему «доброго здоровья и мирной жизни». И после этого редко упоминала о Луисе Фишере.