Читаем Дочь генерала полностью

— Мистер Бреннер, вам не приходило в голову, что вы расстраиваете людей?

— Приходило.

— Похороны, как я уже говорил, завтра утром. Полагаю, что вам надо ввести в курс дела сотрудников ФБР. Затем можете присутствовать на траурной церемонии, если пожелаете, после чего вам следует уехать. Расследование будет закончено без вас, и убийца рано или поздно предстанет перед судом. Незачем устраивать состязание на скорость.

— Оно и не было состязанием на скорость, пока не вмешались болваны из Вашингтона.

— Мистер Бреннер, вы с самого начала предпочли действовать нахрапом, как Грант под Ричмондом, не сообразуясь ни с протоколом, ни с чувствами людей.

— Потому Грант и взял Ричмонд, что ни с чем не сообразовывался.

— Потому Гранта и не любят на Юге.

— Полковник, я с самого начала знал, что меня отстранят от дела, и меня, и вообще УРП. Со стороны Пентагона и Белого дома это политически верная акция, и да благословит Бог общественный контроль над военными. Но у меня еще осталось около двадцати часов, и я использую их по-своему.

— Как вам угодно.

— Я завершу расследование, причем таким образом, что армия избежит позора. В этом смысле не доверяйте ФБР и Главной военной прокуратуре.

— Воздержусь от комментариев.

— И правильно сделаете.

— Позвольте о другом, мистер Бреннер. Ваша просьба наложить арест на содержимое кабинета полковника Мура пошла наверх, в Пентагон, и была отклонена по соображениям национальной безопасности.

Лучшего соображения не придумаешь. Только странно, что в Вашингтоне хотят, чтобы я арестовал Мура, и в то же время не дают разрешения изучить его бумаги.

— Так всегда бывает, когда посылаешь запрос. Должны знать.

— Еще бы не знать! Больше я по официальным каналам не действую.

— Но в Пентагоне сказали, что, если вы произведете арест полковника Мура, они немедленно пришлют человека с соответствующими полномочиями, и тот поможет вам выборочно просмотреть бумаги. Но учтите, это не поездка на рыбалку. Вы должны знать, что ищете.

— Ясное дело. Мы это уже проходили. Если бы я знал, что ищу, то, вероятно, оно бы мне не понадобилось.

— Я сделал все, что мог. К какой степени секретности у вас допуск?

— Это секрет.

— Хорошо, я так и передам наверх. Тем временем Учебный центр посылает людей на Джордан-Филдз забрать все, что вы самовольно вывезли из кабинета капитана Кемпбелл. Ни против вас, ни против полковника Кента официальное обвинение не выдвигается. Но письма с рекомендацией вынести вам выговор уже в ваших личных делах... Надо подчиняться правилам, как мы все.

— Я подчиняюсь, когда знаю правила... правила игры.

— Вы не имели права изымать секретные материалы без разрешения.

— Кто-то катит на меня бочку, полковник.

— Не просто катит бочку — вас хотят утопить. Почему?

— Понятия не имею.

— Вы обращались с запросом в Уэст-Пойнт относительно капитана Кемпбелл?

— Обращался. Разве в запросе неуместные вопросы?

— По всей вероятности.

Я глянул на Синтию.

— Вы не могли бы поподробнее, полковник?

— Мне ничего неизвестно, кроме того, что они интересуются, зачем вы спрашиваете.

— Кто это «они»?

— Не знаю. Но вы, видимо, задели чувствительные струны, мистер Бреннер.

— Похоже, вы пытаетесь помочь мне, полковник.

— Если вдуматься, вы и мисс Санхилл — лучшие кандидатуры для такого дела, но вы не сумеете завершить его в отведенный срок, поэтому остерегайтесь. Рекомендую залечь на дно.

— Мы с мисс Санхилл не преступники, а следователи.

— Выговор — это предупредительный выстрел. Второй нацелен в сердце.

— Все верно, только второй выстрел сделаю я.

— Вы просто сумасшедший. Нам бы побольше таких... Надеюсь, ваша напарница сознает, в какую историю влипает?

— Боюсь, я сам этого не сознаю.

— Я тоже, однако, все пошло с вашего запроса в Уэст-Пойнт. Желаю здравствовать.

В трубке послышались короткие гудки.

— Ну и ну... — протянул я, глядя на Синтию.

— Значит, мы правильно сделали, что обратились в Уэст-Пойнт.

Я позвонил в Джордан-Фиддз и попросил к телефону Грейс Диксон.

— Грейс, я только что узнал, что к вам едут люди из Учебного центра забрать вещи капитана Кемпбелл. В том числе, разумеется, и компьютер.

— Знаю, они уже здесь.

— Проклятие!

— Не волнуйтесь. После разговора с вами я все скопировала на дискету... Вот они как раз уносят компьютер... Но до интересующих нас файлов им не добраться — паролей-то они не знают.

— Молодец, Грейс. Назовите мне пароли.

— Их три. Один — для личных писем, другой — для списка имен, телефонов и адресов любовников, третий — для дневника. Пароль для писем называется «Злые заметки», для списка имен — «Папины дружки», для дневника — «Троянский конь».

— Отлично... Берегите эту дискету как зеницу ока.

— Держу ее у сердца.

— Поспите сегодня с ней, ладно? Потом поговорим.

Затем я позвонил в Фоллз-Черч, через несколько секунд меня соединили с Карлом Хеллманом.

— Я слышал, что запрос в Уэст-Пойнт кого-то рассердил, а может, и напугал, — сказал я Карлу.

— Кто вам это сказал?

— Я спрашиваю: что вам удалось узнать?

— Ничего.

— Но это очень важно.

— Я делаю, что в моих силах.

— Что вы предприняли, Карл?

— Мистер Бреннер, я не обязан вам докладывать.