Читаем Дочь генерала полностью

— Вы ведь не случайно обнаружили эту комнату, как сказали Уэсу. Наверное, он знал, что его девушка иногда бегает на сторону, но любовью с ней он занимался в ее спальне наверху. Если бы он увидел ту комнату, он накостылял бы ей по первое число и бросил, как это и водится у джентльменов на Юге. Вы же, напротив, все о ней знали, но сыну не говорили. Это она приказала вам молчать, потому что Уэс ей нравился. А с вами она трахалась, потому что вы имеете влияние на Уэса и можете устраивать дела в городе. Вероятно, вы ей несколько раз чем-то помогли. Словом, для нее вы были как добавочная страховка. Так или иначе, у вас с Уэсом не только одна кровь. Из-за Энн Кемпбелл жизнь у вас стала волнительная и рисковая. Думаю, она предупреждала вас, что хранит копии фотографий и видеозаписей в надежном месте — на тот случай, если бы вам вздумалось выкрасть у нее оригиналы... На тех картинках нетрудно распознать вашу толстую задницу. Поэтому вы начинаете думать о жене и сыновьях, о своем положении в городе, о духовнике и знакомых по церковным делам, о тридцатилетней службе в полиции, и в один прекрасный день вам приходит в голову ликвидировать бомбу замедленного действия. Правильно я рассуждаю?

Ярдли не побледнел, как я ожидал, напротив, побагровел.

— Я не такой олух, чтобы дать себя снимать.

— А вы уверены, что вашего голоса нет на пленке?

— Это не доказательство.

— Может быть, но его достаточно, чтобы замарать ваше имя — как куча дерьма на новом ковре мэра.

Мы сидели друг против друга, как два шахматных игрока, продумывающих на три хода вперед. Потом Ярдли кивнул и промолвил:

— Разок-другой у меня возникала мысль прикончить ее.

— Не шутите?

— Но как можно убить женщину за собственную глупость?

— Не выветрился еще рыцарский дух.

— Угу... Когда это случилось, я был в Атланте. Куча свидетелей.

— Отлично, я поговорю с ними.

— Валяй, дураком себя выставишь.

— Зато без мотивов для убийства.

Собственно говоря, я не считал, что Ярдли — убийца, но когда расспрашиваешь об алиби, люди начинают нервничать. Говорить, где ты был и что делал, всегда неловко, поэтому, если допрашиваемый запирается и качает права, спроси его алиби.

— Можешь сунуть эти мотивы себе в задницу, умник. Мне, может, интересно знать, что тебя есть касательно меня и погибшей.

— Мало ли кому что интересно. Может, у меня еще и фото есть: шеф полиции спит в ее постели.

— А может, и нет никакого такого фото.

— Может, и нет, но как я узнал, что вы были в той комнате?

— Вот и поломай голову, малый. — Ярдли отодвинулся со стулом от стола, словно собираясь встать. — Хватит передо мной выламываться. У меня нет времени.

В дверь постучали. Специалист Бейкер подала мне пакет. Я вскрыл его и вытащил пачку машинописных листов. Взяв один наугад, я стал читать, не стараясь смягчить удар:

— "22 апреля. Около 21.00 заехал Ярдли. Я писала отчет, но он настоял, чтобы мы сошли вниз. Слава Богу, ему достаточно одного раза в месяц. В комнате он приказал мне раздеться, чтобы обыскать меня. Я раздевалась, а он стоял, уперев руки в бока. Потом велел повернуться и нагнуться. Он сунул палец мне в зад, сказав, что ищет наркотики, яд или тайное послание. Затем заставил меня лечь и раскинуть ноги для осмотра влагалища..."

— Ладно, хватит.

— Знакомо, шеф?

— М-м... не совсем... Где ты это раздобыл?

— В ее компьютере.

— Такие свидетельства не принимаются.

— В тяжелых случаях принимаются.

— Может, это бабьи выдумки, и точка.

— Может. Я передам материальчик в Главную военную прокуратуру и Главному прокурору штата Джорджия. Юристы и психиатры проанализируют. Глядишь, подозрения сами собой отпадут.

— Какие подозрения? Даже если тут все правда, законов, черт возьми, я не нарушал.

— Я не силен в законах Джорджии, особенно насчет разврата, но клятва в супружеской верности точно нарушена.

— Кончай трепаться, малый. Мужик ты или кто? Может, голубой? Или женатый?

Я перелистал распечатку.

— Ну и ну, Берт... Ты фонариком производил досмотр ее... потом своим жезлом... даже пистолет использовал... У тебя просто страсть к длинным твердым предметам. Только я не вижу, чтобы твой собственный предмет стал длинным и твердым...

Ярдли встал.

— Ну, берегись, господин хороший... Попробуй только высунуть нос с базы, — прошипел он и пошел к двери.

Я знал, что он не уйдет, и спокойно ждал, что будет дальше. Он вернулся к столу, взял стул, яростно крутанул и сел на него верхом. Я не знаю, что означает, когда переворачивают стул и садятся на него верхом. Может быть, стул, поставленный спинкой вперед, — средство обороны, может быть, защиты. На всякий случай я поднялся с места и присел на краешек стола.

— Берт, мне от тебя одно нужно — чтобы ты отдал мне вещдоки, изъятые в ее доме. Все без исключения. Вплоть до зубной щетки.

— Ты от меня ни хрена не получишь.

— Тогда я разошлю эти страницы из дневника по всем адресам, какие есть в телефонной книге Мидленда.

— Тогда я тебя прикончу.

Угрозы наметили выход из тупика.

— Предлагаю обмен вещдоками, Берт.

— На-кась выкуси. Там компромат на всю генеральскую братию. Хочешь, чтобы все полетели?