Читаем Доброе слово полностью

С и н е г л а з к а. До тысячи!

Н и к и т а. Редко. А так до ста — и злобы как не бывало.

Д е д. А чего мы стоим, а не за столом сидим?

С о с е д к а. Не зовут хозяева!

С и н е г л а з к а. Прошу за стол.

Н и к и т а. И самовар поспел.

С и н е г л а з к а. И пирог ждет.


Все уходят. Пауза. Появляются  М е л к и й  Б е с  и  Б а б а - Я г а.


Б а б а - Я г а. Ну, где они?

М е л к и й  Б е с. Разметал он их, уничтожил всех до единого.

Б а б а - Я г а (заглядывает в окно. Насмешливо). И за стол усадил.

М е л к и й  Б е с. Кого?

Б а б а - Я г а. А тех, кого ты погубить хотел.

М е л к и й  Б е с. Не может того быть.

Б а б а - Я г а. А ты в окно погляди. Полюбуйся.

М е л к и й  Б е с (глядит в окно). Что такое? Улыбаются, разговаривают.

Б а б а - Я г а (насмешливо). Что будешь Страхолюду докладывать?

М е л к и й  Б е с. Ты не смейся. Я сейчас чего-нибудь придумаю.

Б а б а - Я г а. Хвастаешься, а толку чуть.

М е л к и й  Б е с (хлопает себя по лбу). Есть! Нашел! Вот штука хитрая!

Б а б а - Я г а (в сторону). Обрадовался. Как бы выведать, чего он придумал.

М е л к и й  Б е с (хвастливо). Небось любопытно узнать?

Б а б а - Я г а. А ничуточки.

М е л к и й  Б е с (удивленно). Это еще почему?

Б а б а - Я г а. А я тебе не верю нисколечко. (В сторону.) Вытяну из него.

М е л к и й  Б е с. Почему это не веришь?

Б а б а - Я г а. Не способный ты на хитрость.

М е л к и й  Б е с. Что? Ну, так слушай! Кто нам поперек дороги становится? Никита! Кто добрым словом ссоры тушит? Никита. А значит, кто наш главный враг? Никита!

Б а б а - Я г а. Выходит, так! Ну и что?

М е л к и й  Б е с. И решил я прикинуться Никитой.

Б а б а - Я г а. Зачем?

М е л к и й  Б е с. В этом вся хитрость. Как услышат они и от Никиты злые слова, тогда решат, что надеяться не на кого, и разгорится в них злоба да вражда! Ну как, хитро?

Б а б а - Я г а. Хитро-то хитро, только как ты Никитой прикинешься?

М е л к и й  Б е с. А вот так! (Подражает в движениях и говоре Никите.) Здравствуйте! Звать меня Никитой-плотником! Я золотой работник! На все руки мастер.

Б а б а - Я г а (гладит его по голове). Ах ты мой бедный. Ох и жалко тебя!

М е л к и й  Б е с. Почему это?

Б а б а - Я г а. Как же они над тобой смеяться станут…

М е л к и й  Б е с. А что, не похоже?

Б а б а - Я г а. Ни капельки!

М е л к и й  Б е с. Вот незадача! Все так хорошо придумал.

Б а б а - Я г а (как бы про себя). Помочь ему, что ли?

М е л к и й  Б е с. Помоги, Баба-Яга.

Б а б а - Я г а. Ладно, только ты мне за это отдай узелки.

М е л к и й  Б е с. Какие?

Б а б а - Я г а. А те, что на память завязал.

М е л к и й  Б е с. Да чего ты выдумала? Нету их у меня.

Б а б а - Я г а. А на нет и суда нет. (Уходит.)

М е л к и й  Б е с. Погоди! Ладно, будь по-твоему. (Достает веревку, хочет оторвать половину.)

Б а б а - Я г а. Всю, всю отдавай.

М е л к и й  Б е с (в сторону). Вот Яга проклятая! Ничего не поделаешь! (Отдает.)

Б а б а - Я г а (прячет веревку). Ну вот и все!

М е л к и й  Б е с. Как — все? Ты же обещала…

Б а б а - Я г а. Мое слово крепкое! (Разворачивает платок.) Подойди ближе.


Мелкий Бес подходит. Баба-Яга покрывает его платком.


М е л к и й  Б е с. Что со мной будет?

Б а б а - Я г а. Под волшебным платком стой тишком да молчком. Чары темные придут, тебя в Никиту обернут!

Стакан, лимон!С виду станешь словно он!


Свист, вой. На миг наступает темнота. Баба-Яга сдергивает платок. Возникает Мелкий Бес в образе Никиты[1].


«Н и к и т а» (хлопает себя, удивленно). Обернулся.

Б а б а - Я г а. Ну, что стал как пень? Ходи.


«Никита» суетливо ходит.


Да не так! Вот как. (Показывает.) Говори.

«Н и к и т а». Здравствуй, старая карга.

Б а б а - Я г а (перебивает). Не так! Думай, что говоришь.

«Н и к и т а» (входит в свою роль). Здравствуй, милая Баба-Яга!

Б а б а - Я г а. Этак лучше.

«Н и к и т а». Ну, держитесь! Теперь моя взяла!

Б а б а - Я г а. Ты только не забудь, кто тебе помог!

«Н и к и т а». Не бойся, не забуду! (В сторону.) Я с тобой за узелки рассчитаюсь.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина четвертая

Лесная полянка.


«Н и к и т а». Здесь Никита обещал Синеглазку встретить.

Б а б а - Я г а. А ты откуда знаешь?

«Н и к и т а». Подслушал. (Смотрит.) Идет. Ты уведи отсюда его.

Б а б а - Я г а. Зачем?

«Н и к и т а». А я Синеглазку встречу. (Смеется.) Поговорю с ней.

Б а б а - Я г а. А как его увести?

«Н и к и т а». Голову ему заморочь.

Б а б а - Я г а. А как заморочить?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное