Читаем Доброе слово полностью

Б а б а - Я г а. Беги скорей.

М е л к и й  Б е с (бросается бежать). Лечу!

Б а б а - Я г а. Куда ты?! Самовара испугался?

М е л к и й  Б е с. Чего ты плетешь? Какой еще самовар?

Б а б а - Я г а. Медный. Видишь, закипел.

М е л к и й  Б е с (нерешительно подходит). И впрямь самовар. А зачем он?

Б а б а - Я г а. Наверно, люди собрались чай пить. (Заглядывает в окно.) Так и есть. Вокруг стола сидят, разговаривают, улыбаются. А на столе пирог…

М е л к и й  Б е с (злобно). Ну, я их напою чайком. Не обрадуются. (Достает что-то из мешка.)

Б а б а - Я г а. Чего ты придумал?

М е л к и й  Б е с. Всыплю ядовитую отраву. Хлебнут они чайку, разозлятся, разругаются и навек врагами останутся. (Сыплет.) Уж за это Страхолюд наградит меня.

Б а б а - Я г а. Слышишь, зарычал самовар.

М е л к и й  Б е с. Злоба в нем закипает. (Прислушивается.) Идут! Прячься!


Мелкий Бес и Баба-Яга прячутся. Выходит  Н и к и т а, поднимает самовар. Останавливается.


Н и к и т а. Чего это с ним?

С и н е г л а з к а (из окна). Никита, несешь самовар?

Н и к и т а. Несу, только…

С и н е г л а з к а (смеется). Не знаешь, что с ним делать?

Н и к и т а. Знаю, только…

С и н е г л а з к а. Так неси скорей! Все чаю ждут!

Н и к и т а. Иду. (Уносит самовар в избу.)

М е л к и й  Б е с (подбегает к окну). На стол поставили. В чашки наливают. Пирог режут! Сейчас пить начнут.

Б а б а - Я г а. Что с ними будет?..

М е л к и й  Б е с. Отхлебнули, пьют. Начинается!

Б а б а - Я г а. Ну, что они там?

М е л к и й  Б е с. Один по столу кулаком. Другая чашку об пол. Пошла ссора.

С о с е д к а (выбегает). Ах вы бесстыжие! Ненавижу вас! Жгутом скручу. В омут спущу!

Д е д (выходит). Всех в бараний рог согну. В мелкий порох истолку!

С и н е г л а з к а (выбегает). Волосы вырву! Расцарапаю.

М е л к и й  Б е с (хвастливо). Слыхала?

Б а б а - Я г а. Слыхала.

М е л к и й  Б е с. Еще не то будет. Вот самый могучий идет. Всех припечатает.

Б а б а - Я г а. Батюшки! Да он с самоваром.

М е л к и й  Б е с. Значит, кипятком их ошпарит.

Б а б а - Я г а. Как бы и нам не попало.

М е л к и й  Б е с. В самом деле, уж больно грозен. Убегу.

Б а б а - Я г а. Я тоже.


Бегут.


М е л к и й  Б е с. А как он со всеми расправится, тогда вернемся, полюбуемся.


Баба-Яга и Мелкий Бес убегают. С самоваром выходит  Н и к и т а.


Н и к и т а (как будто ничего не случилось). Прохлаждаетесь? И то дело. А я вот снова самовар поставлю, и опять чайку выпьем.

С о с е д к а. Жгутом сверну. (Отворачивается.)

С и н е г л а з к а. Расцарапаю. (Отворачивается.)

Д е д. В бараний рог согну. (Отворачивается.)

Н и к и т а (выливает из самовара воду). Вишь ты, трава сгорела, земля почернела. Неспроста это… На-лью-ка свежей воды. (Наливает из ведра в самовар воду. С ковшом воды подходит к Деду.)

Д е д. Не подходи! В бараний рог согну.

Н и к и т а (протягивает руку. Добродушно). Давай, действуй.

Д е д (пытается согнуть руку). Раз, два. Да что она у тебя, железная?

Н и к и т а. Выпей воды, силы прибавится.

Д е д. Ну, пощады не проси. (Пьет воду.) Что это? Вроде в глазах посветлело и в голове прояснилось.

Н и к и т а (протягивает руку). Теперь попробуй!

Д е д (пожимает руку). Спасибо за воду.

Н и к и т а. Ты же хотел в бараний рог…

Д е д (перебивает). Не знаю, что со мной было.


Никита направляется к Соседке.


С о с е д к а. Не подходи. Жгутом скручу, жгутом.

Н и к и т а (подходит. Заплетает руки и ноги). Готово.

С о с е д к а (удивленно). Ты что это?

Н и к и т а. Жгутом свернулся! Как ты хотела.

С о с е д к а. А развернуться можешь?

Н и к и т а. Как пожелаешь. (Разворачивается. Снова сворачивается.)

С о с е д к а (смеется). Ну и здорово!

Н и к и т а. Выпей водички.

С о с е д к а (пьет). На сердце легче стало. Спасибо тебе.

Н и к и т а. На здоровье.

С и н е г л а з к а (подходит к Никите). А мне дашь водички?

Н и к и т а. Пей, милая. (Поит ее.)

С и н е г л а з к а. Смотрю я — трава почернела. Неужто в чае отрава была?

Н и к и т а. Должно быть.

С и н е г л а з к а. Вот отчего мы все озлобились. Погоди, а ты ведь тоже с нами чай пил?

Н и к и т а. И во мне злоба поднялась. Только я средство знаю, как ее потушить.

С и н е г л а з к а. Как же?

Н и к и т а. Кулаки сожму, зубы стисну, про себя считаю. Пока злоба не стихнет, слова не вымолвлю.

С и н е г л а з к а. И долго считаешь?

Н и к и т а. Раз на раз не приходится. Иногда до тысячи.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное