Читаем До неба трава (СИ) полностью

  - А коли мы не доставим княжну, тогда мне никакие буквицы уж не страшны. Тогда уж обратной дороги у меня нет, - Воевода сокрушённо опустил голову, - да только я ломоть-то отрезанный. Пожил на свете-то.... Жаль вот только парня. Как бы завтра не повернулось, а ему всё равно все пути домой заказаны.

  - Не казни себя, воевода. Ведь любовь дозволения ни у кого не испрашивает. И в том, что княжна полюбила своего стража, - так в этом ты неповинен, - Искрен ободряюще улыбнулся. - Яромир трудолюбивый, надёжный, добрый парень и опытный гридь. Отличный муж для юной и балованной княжны. А уж Лада, коли выбрала, свела бы их, кем бы они не были, и где бы не жили.

  - Дурень он молодой, вот кто. А я дурак старый, - Воевода продолжал смотреть в землю. - И не случилось бы всего этого, коли двадцать лет назад вместе с сединой в бороде не случилось в любобранном сердце ласкосердого томления.

  - Рано кручинишься, Светобор. Род только ведает, что может произойти завтра... - Искрен ободряюще положил руку на плечо другу и, улыбнувшись, легко поднялся на ноги, - заря разгонит сумрак твоих сомнений.

  Искрен присоединился к кругу воинов у костра и перенял братину из рук соседа. Голоса дружинников становились тихими, а речи неспешными. Высокое прежде пламя костра опадало в такт погружающемуся в сон лагерю.

  "Да, - подумал воевода, быть может, ты и прав, друг". Он провёл ладонью по своему щиту, который по походному уставу лежал подле него, и почувствовал его непоколебимую, кованую уверенность. Два грифона - славянских дива на умбоне, словно бы соревнуясь в силе, сжимали друг другу передние трёхпалые орлиные лапы. Но дивные звери не боролись, они были братьями. А прижатые ступни когтистых лап лишь крепили их братство.

  Светобор снова откинулся на плащ и, последний раз взглянув на знакомое созвездие, смежил веки. Небесный сохатый ткнулся холодным замшевым носом, одаривая глубоким, но кратким сном.

  Осеннее солнце по всему окоёму разворачивало свои пламенеющие стяги. Знамёна огнились и поджигали за собой всё в округе. С каждым наступающим мгновением легионы света множились и крепли, всё яростнее надвигаясь на тьму ночи. Копья света и стрелы лучей разили и жгли клубы мрака, заставляя его сдавать одну позицию за другой. Ночная зябь и сырость ещё держали оборону, но солнца диск уже суживал им новую ткань существования. Ткань как укромную завесу для просыпающейся земли.

  - Туман не к месту, - сказал воевода, поправляя шелом на голове.

  Он стоял оборуженный и смотрел, как из каждого овражка и каждой низинки поднимаются молочно-белые облака и, протягивая друг к другу свои руки-жгуты, соединяются в белёсое и непроглядное покрывало.

  - Не помеха. Я ещё до тумана свидел всё, что возможно. - Гудим Шелест махнул рукой. Он запоздало дожёвывал свою долю хлеба с большим куском бело-розового сала. - На самые макушки высоких деревьев лазал - на хату ту глядел.

  Гудим напился из фляги холодной от ночи воды, поболтал во рту последним глотком и, проглотив, продолжил свой доклад:

  - Двор большой, хозяйский - не на одну семью. На две, потому как дом о двух печах. И сараев во дворе такоже по паре. Углом стоят. Хлев большой... голов на пару десятков будет. Большой стог с сеном, крытый кожухом. Денник о нём дюже большой, жердями обнесён. Палисад пред домом велик и такоже забором утыкан. За домом - поле с грядами. Яблони, груши, кусты ягодные. Очень большое поле, добрым забором огражено. На том углу поля, что ближе к дороге, - каменный навес в две стены углом. И сарай тот, и забор подле него сильно ползуном поросли. На дальнем краю городьбы - ива знатная растёт. За ивушкой, вдоль поля и ограды, тропка бежит, за тропкой - озеро. Озеро превеликое: край его, что волос тонок.

  Следопыт Искрен принял у Гудима флягу и глотнул из неё.

  - А что с истьбой? - утерев уста, спросил он.

  - Истобу худо видать. Я с четырёх лесин собственноочно лазил глядеть, - осины да берёзы гляд скрывают. - Гудим во время разговора приводил себя в походный порядок.

  - Хата рубленая, богатая. Забор добрый, высокий. Большие, изукрашенные резьбой ворота. Всё справное, но всё бесхозное. Двор быльём порос - мурава по пояс. Молодняка много растёт, никем не рубаемый. Ещё с пяток лет, - и вовсе лесом станет. Дорога с краёв, такоже поросшая, к брегу озера бежит. Через дорогу от хаты - пруд. Сам небольшой да чистый, а брега его с трёх сторон все тростником, аиром да ситником обросли. Но дюже иного всего око тешит древо чудное, кое за избой растёт. Растёт далече от избы, почитай что в самом поле и, похоже, что у самого озёрного брега. Сколь живу на свете, а такого дива отродясь не видывал.

  Фляга тут перешла к воеводе, а с ней, словно у иных древних народов, представилась и возможность слово молвить.

  - Узрел кого живого? - Светобор задал свой вопрос и отхлебнул из фляги. Его явно не заинтересовало дивное древо.