Читаем До неба трава (СИ) полностью

  - Не торопись, воевода. - Гудим положил свою ладонь на руку Светобора. - Покуда до камня того дотащимся - во мгле точно рассеем друг дружку. Окружат нас там и перебьют в молоке этом по одному.

  Воевода сдвинул брови, и хотел уж было подняться, но Гудим вновь привлёк его внимание:

  - Светобор, внемли же мне!

  Затем он обратился к Горазду, указывая в ту сторону, куда их посылали на разведку:

  - Володимир, там сежде лес травяной?

  - Да. Сплошь савек да молодняк. - Горазд продолжал удерживать взгляд Первуши.

  - Светобор! Надоть тещи к савеку тому. В молодняке схорониться. - Гудим вновь привлёк за руку воеводу. Ему уже не в первый раз стрелы чиркали по шелому. - Лес укроет нас от упырей поганых. Не веди отряд на пагубу!

  Разведчик почти что кричал. Шелом его был сдвинут набок метким, но слабым для славянской брони выстрелом. В его голосе было столько уверенности и мольбы, что воевода вразумел.

  - Шибан! Двигаем вперёд. Укроемся в лесу. - Воевода вскочил в седло. - Волен, пособи с раненым! Горазд, кажи дорогу! Все прочие - в коло становись! Состреляти упырей поганых!

  Горазд поехал первым, а варяжич, соскочив с коня, принял на руки Первушу. Остальные воины взяли в кольцо Волена с раненым на руках. Дружинники перевооружились. Поняв, что ни пиками, ни тем более мечами до летунов не добраться, они потревожили свои колчаны. И первые же их выстрелы, хотя и не достигавшие цели, несколько охладили пыл нападающих. Летуны стали осторожнее и, выпуская свои гарпуны издали, близко не подлетали к дружинникам.

  Наконец, воевода увидел громаду травяного леса. Она, словно летняя стена соснового бора у его родного дома, также выступила из молочной мглы. С каждым шагом громада становилась всё чётче и ярче. Начали прорисовываться отдельные травины и листья. Былины размером с гору стояли недвижно в безветренном воздухе утра. Они завораживали взгляд старого воина, заставляя задирать голову с проседью в поиске верхушек чудо-деревьев. От этого дива дивного воеводу отвлекали и водружали в нём бойца только крики и теньканье тетив его дружины.

  Горазд и Гудим уже стояли у самых травин. Володимир с размаху валил топором молодняк савека, прорубая просеку вглубь. Подъехавший следом Шибан, спрыгнул с седла и принялся помогать другу, работая с плеча своим длинным и широким мечом. Они уже довольно углубились в молодняк, как тут подошёл Волен. По лбу его большими каплями струился пот, но раненого Первушу он держал крепко. Светобор недаром поручил нести раненого именно ему, второго такого же силача ему было просто не сыскать. Таким мог быть ещё разве что Шибан, но тот потребовался ему в другом деле. Вот и сейчас Шибан эдаким "медведем" прорубался вперёд, оставляя за собой рубанину зелёных, сочащихся прозрачным соком, трав. Проделанный другом лаз подчищал и ширил Горазд. Он так ухватисто и сноровисто работал топором, что шедший третьим Волен, развернувшись боком, свободно внёс раненого под свод высокой травы.

  За спинами воинов, увидев скрывающуюся от них добычу, крылатые существа усилили натиск. Перекрикиваясь, они поменяли тактику боя. Теперь нападающие пикировали не по одному, а сразу тройками, и тут же их новая тактика принесла свои горькие плоды. Неловкие в стрельбе Шибан и Волен уже заводили в травяное укрытие лошадей, как вдруг вышедшего из-под защитного зелёного полога варяжича сразила выпущенная сверху стрела. Она попала ему в бок, где кольчуга сходилась широкими кольцами. Волен выпустил узду коня и рухнул на колени. Вышедший следом за ним Шибан, ловко подхватил его на руки и отнёс в чащу.