Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Искрящейся уютным счастьем, в светлой горенке с двумя небольшими окошками, затянутыми тонко выделанной плёнкой болотного камыша, было тихо и уютно. Каждый уголок выметен, каждая лавка и большой стол посередь комнаты были покрыты ткаными полотнами искусной ручной работы. Чистый пол блестел небольшими проплешинами из-под устланных лоскутных половиков. Из-за широкой трубы, уходившей в потолок избы, торчали две тоненькие девичьи ножки. Они стояли на лавчонке, высоты которого им явно не хватало, посему им периодически приходилось подыматься на цыпочки в попытках помочь своей хозяйке добраться до дальнего угла широкой печной лежанки. Наконец, девушка, поджав одну ножку с маленькими пальчиками и резко выпрямившись на оставшейся опоре, смогла достать и расправить уголок тёплого покрывала. В ту самую минуту предательская лавка всё же зашаталась под ней и, опрокинувшись, оставила девушку висеть на печной лежанке, болтая в воздухе босыми ногами.

  Внезапно дверь в избу открылась, и в горнице появилась настоящая хозяйка этого дома и всего того поселения, в коем находилась сия изба. Женщина была старше средних лет, высокого роста, с волосами пепельного цвета, частично скрывающимися под тёмно-зелёным платком. Она молча вошла и, присев на лавку, устало откинулась на стену.

  - Свитка. - Женщина стянула свой плат с головы и утёрла им капельки пота со лба. - Ижде Молчан?

  Девушка, большая часть тонкого стана которой всё ещё скрывалась за широкой печной трубой, пискнула в ответ и, оттолкнувшись локтями, спрыгнула на пол. Свет явил молоденькую, лет пятнадцати, отроковицу, тоненькую, по-девичьи нескладную. Её личико выражало веснушчатое удивление. Она поставила в угол упавшую лавочку, и подошла к вопрошающей.

  - Ушёл. - Свитка убрала за оттопыренное ушко выбившийся рыженький локон. - Как зардело, - поел и ушёл.

  - Почто же ты не удержала-то?

  - Удержишь его, как же. - Сдвинув бровки, Свитка принялась поправлять горшевики, висевшие у очага. - Молчит всю дорогу и делает, что удумает.

  Она достала из-за печи, из самого прохладного угла в доме, крынку с квасом и, налив тёмной, ароматно пахнущей жидкости в кружку, подала её хозяйке.

  - Тётя Полина, что с Молчаном? - девушка присела рядом с тёткой. - Он теперь всегда такой будет?

  Хозяйка допила квас и передала кружку обратно Свитке.

  - Горе мне с ним, вот что. Цельными днями по лесу шастат - весь муравейник своей дубиной разворошил. - Тётка Полина отдыхала подле окошка, и, сняв с головы, нервно расправляла свой тёмно-зелёный плат. - Не давеча, как вчера притащил за собой волчару со щенами, дык еле как отогнали их. В прошлый раз пришлось двуехвостам соль выгадывать. Оноче что ж, он нас с Двуглавом раздорит?

  - Молчан нечисть от селения гоняет. И ночью оград стражит.

  - Твой Молчан деет, что вздумается. - Хозяйка Полина махнула рукой. - И ровно ему про дела наши думать.

  Девушка хотела было вступиться за парня, но тут же за окном скрипнула калитка, и разнёсся лай собаки. Послышался ворчливый мужской голос, разговаривающий с четвероногим охранником. Вскоре в окно постучали, и знакомый пожилой голос позвал:

  - Аполлинария! Подь сюды! Дело есть.

  - Бородед. Принесло же старого... - хозяйка хотела было подняться, но передумала и, повернувшись боком к окну, крикнула:

  - Поди в избу-то! Чего у порога толкошишься?

  - Староста! - в окно снова постучали. - Поди, разговор есть.

  - Не войдёт ведь, так и будет стукаться, покуда не выйду, - заворчала в ответ староста селения.

  И будто в подтверждение её слов, под окном послышался лишь очередной шум, да шарканье. Пришедший уселся на завалинку, и стал разговаривать с ворчащей на него собакой.

  Аполлинария снова надела плат и заправила под него свои седые локоны.

  - Поди по оброку пришёл, - сказала она в сторону, после чего, посмотрев на Свитку, впервые улыбнулась ей:

   - Сегодня сызнова поздно обернусь. Жди Молчана, дочка. Покорми его и за скотиной убери. Что не справишь - мне оставь. Вернусь и сама доделаю.

  Она провела узкой, сухощавой ладонью по рыженьким волосам девушки и, поцеловав её в высокий лоб, вышла во двор. Оставшись одна, Свитка посмотрела, как в окне показалась высокая фигура тётки и как к ней подошла сгорбленная фигура Бородеда. Постепенно они стали отдаляться, махая руками, жестикулируя, и о чём-то споря.