Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Жуткий глас стих, но в отдалении по разные стороны зазвучали нечеловеческие уханья и хихиканья. Прижимая длинные полотна к груди, Асилиса на четвереньках поползла к Вереску. Вдруг на полпути её остановил звук крыльев. Не привычный звук птичьих крыл, какой она каждый день слышала у себя дома, а шелестящий звук полупрозрачных перепонок неведомых существ в юбках, с непреклонной злобой в очах. От прежних звуков, правда, этот отличался более тонкой тональностью и частым перебиранием крыл. Существо буквально плюхнулось на лист-полог над головой Асилисы, и звук полёта сразу прекратился. Княжна замерла, как мышка. Она вся съёжилась и вжала голову в плечи. А над её головой послышался скорый топот маленьких ножек. Прекратившись на краю листа, он снова перешёл в шелест быстрых крылышек. Асилиса попыталась сглотнуть пересохшим горлом. Но страх сковал её тело. Немного выждав, девушка вновь продолжила путь к своему спасителю. Однако выручитель её, несмотря на все последние события, так напугавшие княжну, сидел на удивление спокойно и неподвижно. Казалось, что Вереск вообще не услышал того, что происходило подле них.

  - Вереск, - тихо позвала девушка.

  Касог не пошевелился. Оставляя позади себя белый след из вновь размотавшейся полосы ткани, Асилиса подползла наконец к парню.

  - Вереск, а что это деется, а? - спросила она тихим голосом, заглядывая через плечо юноши.

  Прямая спина касога продолжала хранить молчание.

  - Да Вереск же! Молви, что это гоготало так жутко? - Асилиса сжала своей рукой плечо парня и обдала его ухо жарким дыханием. - А оно нас не сыщет?

  - Не будешь вопить на всю округу - не сыщет. - Вереск мужественно держался в огне битвы с невинными чарами девушки. Краем глаза он видел оголённое плечо княжны. - А коли до темени досидим - верно кого-нибудь дождём.

  - Вереск... Верен, молю, прости меня. - Асилиса почувствовала, что понапрасну обидела парня. Она нежно погладила его по плечу рукой. - Я благодарю тебя за своё вызволение. Устрашилась я тебя и края этого, диковинного и неведомого. Коли так надо, то будь по-твоему, веди меня в укром свой.

  Вереск сидел молча и недвижно. Сражение с таким непритворно напуганным голосом, жарким дыханием и тонким девичьим ароматом было проиграно - полки непреклонной строгости и ряды мужской гордости сдавали позицию за позицией. Парень сидел и уже не смотрел на тонкую полоску солнечного диска, которая, словно его собственный последний рубеж обороны, истончалась под напором ночных чар. Он уже был готов улыбнуться и, повернувшись к девушке, погладить её в ответном жесте и наговорить нежных и успокоительных слов. И всё же последний край обороны его сердца взяло отнюдь не трепетное поглаживание девушкой его плеча:

  - Прости меня, пожалуйста. Я повинна пред тобой. - Асилиса опустила голову, и её красивые волосы, растрепавшись, упали ей на лоб. - Не ведаю, что удумали там про меня вои со крылами, а только мниться мне, что снасильничали бы они надо мной. Ведаю, что честью и жизнью своей ныне тебе обязана, а всё равно не могу быти с тобою.

  В голосе княжны послышались слёзы и зазвучало искреннее раскаяние. Они-то и превозмогли гордость и обиду Вереска. Он обернулся, и его милостивая улыбка озарила сумрак под листом. Вереск поправил уже почти сползший до непристойности край полотна и погладил Асилису по голове. Девушка почувствовала влажность мужской ладони, но запаха пота не уловила. От юноши пахло ароматом мяты и чем-то ещё, терпким и приятным. Он почувствовал первую брезгливую реакцию на своё прикосновение, но не обиделся. Улыбка его снова стала извиняющейся.

  - Прости, у нас, у касогов, такое завсегда. - Вереск убрал руку и попытался вытереть её об одежду. - Без того ни соскань не сплести, ни тоноток не справить.

  Он махнул рукой в сторону. Княжна перевела взгляд и увидела рядом, в том месте, откуда касог принёс свою одежду, большой моток верёвки разного объёма и плетения. В наступившем под листом полумраке верёвка казалась свитой из тьмы ночного воздуха. Княжна протянула руку, чтобы потрогать диковинку, но Вереск остановил её, мягко положив свою руку ей на запястье.

  - Не тронь... То косцово лино. Так люди наши вервии величают. И ежели приклеишься - самой тебе вовек не выпутаться.

  - Какой ты чудной. - Княжна коснулась пальцами лба парня:

  - Ты весь такой?

  Лоб Вереска, как и кисти рук, а также все открытые части его тела, какие только могла сейчас видеть девушка, были покрыты странной влагой. Отняв руку, княжна потёрла пальцы. Они оставались влажными и слегка запахли мятой.

  - Надо спешить, - прислушавшись, настороженно сказал Вереск. - Не следует страшиться голосящих - страшись безмолвно крадущихся во тьме.

  Он решительно поднялся.

  - Ты ведь не пожелаешь меня приобидеть? Ведь так, Вереск? - глаза княжны были влажными от скопившихся, но сдерживаемых слёз.

  Касог потянулся рукой к правому своему предплечью, и вытащил нож из непонятно когда туда перекочевавших ножен.