Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Дальше потянулся большой промежуток времени, в котором совершенно ничего не происходило. За это время княжна не без радости обнаружила, что яд выветрился из её тела и она теперь полностью владеет им. Вконец уставшая от громкого и призывного мычания, а также от бесцельных попыток высвободиться, Асилиса принялась плакать от бессилия. А затем, когда неоценённые никем её слёзы наконец подсохли, вновь вернулось княжеская гордость и справедливое негодование. Теперь, попадись ей на пути даже Великий полоз подземный, княжна смело набросилась бы на него с кулаками.

  Всё это время Асилиса слышала, как где-то наверху перекрикиваются на незнакомом языке крылатые существа. Прилетевшие на подмогу воины кричали, тенькали жгутами тетив, и разыскивали в верхушках трав. Затем, они летали и возились с сетью, а их голоса то приближались и становились слышны прямо по другую сторону листа, то вновь отдалялись. Наконец, голоса затихли вдали окончательно.

  Спустя какое-то время, когда девушка совсем потерялась в догадках о своей дальнейшей судьбе, рядом с ней вновь кто-то появился. Таинственный незнакомец сноровисто двигался по обратной стороне листа, на котором находилась княжна. Вдруг сильные руки быстро отделили её кокон от поверхности, а дальше, как догадалась Асилиса, она продолжила свой путь, будучи уже перекинутой через чьё-то плечо.

  По ловким рукам и быстрым ногам, по узкой талии, а особенно по крепкой, но не чересчур могучей спине княжна поняла, что её несёт молодой сильный парень. Отсутствие всяких крыл на его спине несказанно обрадовало девушку. Незнакомец двигался быстро и чётко. Несмотря на то, что его ноша была не такой уж и лёгкой, обе руки парня были свободны, что позволило ему ловко переноситься с травины на травину, с листа на лист. В своём передвижении человек использовал всё своё тело. Так, его ноги упруго пружинили, приземляясь на каждый лист, который прогибался под тяжестью на толстом стебле и подталкивал путников на дальнейшие полёты. А руки парня цепко хватали подвернувшиеся стебли и листья. Нёсшее княжну существо, бойко карабкалось и влезало по стеблям и листьям растений, когда требовалось взобраться повыше. Однако, за весь путь ни ногой, ни любой другой частью тела, - никто из них не коснулся далёкой земли.

  Вскоре княжна поняла, что они достигли требуемого места. Её бережно положили на поверхность очень большого листа. Ровно такой же его собрат тёмно-зелёным пологом загораживал небесную высь закатного неба. Ранние сумерки в этом травяном лесу скрывали и смазывали силуэты так, что казалось, княжна находится в своём родном, лиственном лесу.

  Наконец, юная княжна увидела выкравшее..., или всё же спасшее, её существо. Над ней склонился парень, возрастом своим не младше Яромира. Парень принялся развязывать девушку, освобождая от стянувшего её тело полотна ткани и от остатков паутины. Лик Асилисиного освободителя был красив: некрупные, правильные черты лица, коротко остриженные тёмные волосы, крепкий подбородок, да слегка виновато улыбавшиеся, тонко очерченные карминовые уста, - весь облик парня показался девушке до боли родным, славянским.

  Девушка попыталась было заговорить первой, но отрезок ткани оставался плотно приклеенным к её устам. Она хотела исправить эту незадачу, но, спохватившись, тут же позабыла об этой маленькой тряпице. Залюбовавшаяся серыми, искрящимися глазами парня, княжна не заметила, как тот, распутав её пелены, в изумлении замер, и тоже уставился на неё. Кляп на губах княжны, неожиданно оказался на всём её юном теле единственным клочком материи. Щёки Асилисы быстро налились румянцем, да таким, что его можно было бы сравнить лишь с затухающим на западе пожаром заката. В отчаянии она попыталась вновь завернуться в свои пелены. Однако руки путались в длиннющем полотнище и лишь суматошно дёргали за его углы и складки. Парень опомнился, и также зардевшись, накинул на свою спасённую свободный аршин ткани.

  После чего, он начал совершать довольно странные действия: принялся лизать языком кончики своих пальцев, обильно смачивая их слюной и затем принялся отклеивать тряпку с уст девушки. Асилиса при виде всего этого в гневе замотала головой и стала отбиваться от этих "липких посягательств".

  - Смирись, дева. Я лишь желаю избавить тебя, - голос спасителя был чистым и по-юношески ещё нежным, но уже с мужскими взрослыми тональностями.