Читаем До неба трава (СИ) полностью

  - Я клянусь беречь тебя до смерти своей и не отдам ни человеку, ни какому иному созданию на свете! - торжественно произнёс он. - Клянусь, покуда сама не отпустишь меня, покуда не сымешь сей клятвы, или покуда изгибель не обретёт меня - буду верным стражем рядом с тобой!

  Асилиса, удовлетворённая и успокоенная такой "грозной" клятвой, изобразила княжеское выражение лица и принимая клятву, утвердительно кивнула.

  Оставив девушке немного ткани для прикрытия наготы, Вереск ровно отсёк добрый кус от растянувшейся по листу простиралы. Асилиса вновь залюбовалась точными и ловкими движениями касога. Нож в его руке порхал по полотнищу, словно перо у писаря.

  А нож тот был поистине дивен глазу. Клинок восточного, кривого типа, в своей середине имел отверстие, ровно такое, как бывает на планке, при помощи которой рыбаки плетут сети. По обуху шли несколько остро заточенных пропилов, а короткие концы гарды, толстыми иглами загибались в противоположные стороны.

  Всё это время, пока княжна заворожено разглядывала нож и его хозяина, острейшее стальное перо продолжало витийствовать. Споро и ловко орудуя ножом, Вереск смастерил девушке нечто, напоминающее длинную тунику. Оставшиеся куски материи, он пустил на длинные полосы. Окончив работу, Вереск передал выкройку девушке и отвернулся.

  Шорохи и сопение наконец окончились хихиканьем и Вереск осторожно глянул через плечо. Асилиса была уже в своей новой срачице и оглядывала себя со всех сторон. Парень мягко улыбнулся, заглядевшись на неё. Княжна подняла голову и, разведя руки в стороны, улыбнулась ему в ответ.

  Затем Вереск рассёк полотнище меж девичьих ног и полосами ткани примотал их к бёдрам и голеням Асилисы, чем вызвал яркий румянец смущения на бархате ланит.

  Полюбовавшись своей работой, парень подал ей снятый с себя портарь:

  - Облачайся спешней. - Вереск остался в одном лишь облегающим костюме. Ткань костюма почти целиком скрывала касога в темени ночи. Нити, ещё так недавно радовавшие взор серебром лунного блеска, теперь саваном тьмы скрывали тело человеческое от посторонних глаз. Когда же касог накинул на голову свой глубокий капюшон, то тень легла и на его лицо, оставляя открытыми лишь подбородок и улыбающиеся уста.

  - Придётся тебе ехать у меня на закорках, - весело сообщил парень, поворачиваясь спиной к Асилисе, и слегка присаживаясь:

  - Прыгай смелее!

  Девушка представила, что ей предлагается и вновь порозовела. Она стала натягивать предложенную ей одежду.

  - Не пристало мне на чужой спине скакать. - Асилиса всё никак не могла сладить с железными крючочками, которые ни в какую не желали цеплять петельки. - Что я, младица какая?

  Вереск подошёл к ней и помог с крючками-зацепами.

  - А ты представь, что ты младица, а я твой братец, - предложил он, застёгивая полы куртки. - Уговор?

  Княжна хмыкнула и поворотила свой лик в сторону, подставив устам парня своё маленькое, рдеющее ушко. Вереску едва удалось сдержаться, чтоб не поцеловать его. Он застегнул последнюю застёжку и, оправив куртку на княжне, вновь отвернулся от неё и присел. Едва он это проделал, - девушка тут же вскочила ему на спину. Её руки легко обвили плечи парня, а ноги с голыми пятками плотно прижались к молодецкому телу.

  - Ну вези, коли так, - голос юной "всадницы" звучал весело и задорно.

  Ремнём Вереск обхватил спину княжны и плотно притянув её к себе, застегнул пряжку. Затем подхватил скрученный осьмушкой моток верёвки и закинул его на плечо. Не говоря ни слова, он разбежался и прыгнул с листа вниз.

  Дорога к дому касога, где, по словам Вереска, путников ждали его брат с женой, пятью племянниками и одной племянницей, оказалась для Асилисы настоящим испытанием её смелости и выдержки. И девушка, взвизгивая и зажмуриваясь в самых душезахватывающих местах, совершенно провалило сиё испытание. А молодой касог, стараясь как можно больше поразить её, нарочито совершал самые немыслимые прыжки над пропастью, умопомрачительные воздушные кульбиты и казалось в самый последний момент хватался за спасительный стебель или лист.

  С ношей за спиной, касог двигался достаточно быстро и уверенно, ловко перемещаясь в ночной мгле. Хоть княжна ныне пребывала и не в подобающей ей позе, но и не вниз головой, это позволило ей узреть ночную жизнь загадочного, огромного во всех отношениях мира. Мимо них проносились уснувшие цветы, спрятавшие сердцевину своих глаз от лунного света и ночных обитателей; моргали и глядели им вслед горящие глаза неведомых существ. Иные, столь же неведомые и странные существа, издавали такие же, как и они сами, странные, а зачастую и страшные звуки. Слышался глухой рёв и сладкое пение. Всё это княжна созерцала, сидя за спиной у Вереска. Уверенные движения, и периодически одобряющие взгляды парня через плечо, успокаивали девушку. Эти же его глаза, такие преданные и влюблённые, не давали ей душевного покоя. Всю дорогу Асилиса думала о той клятве, что дал ей Вереск. Ведь точно такую же клятву давал ей Яромир.