Читаем До неба трава (СИ) полностью

  - Ну всё, Асилиса, слазь. Приехали, - он весело заулыбался ей.

  Вереск расстегнул пряжку ремня, и княжна спрыгнула на лист, разминая затёкшие чресла. Девушка, задрав голову, увидела пред собой черноту провала в ночь. И ещё она смогла рассмотреть впереди огромное пятно скрывавшего её растения. Только по широченным, разлапистым листам и толстенному стволу, она распознала в нём исполинский лопух.

  - Куда это ты меня привёз? - в голосе девушки слышались тревожные нотки. - Вы здесь живёте?

  - Летуем. А на зиму в кладь каменную уходим. - Ответил касог и махнул рукой на закатную сторону. - Там ряж древний, в землю наполовину ушёл. Там и старики наши живут... те, что на лето своих косцовий не строят.

  Он повернулся лицом к краю листа и издал замысловатый свист. Мелодичная трель понеслась по ночному воздуху, но была оборвана тихим голосом, исходящим откуда-то совсем близко:

  - Не свисти. - Спокойный и мужественный голос принадлежал молодому мужчине:

  - Итак от вашего топота вся округа лапы потирает.

  Асилиса и Вереск повернулись на звук. Вслед за голосом показался и его владелец. Из темноты выступил молодой, рослый мужчина. Телом и ликом походивший на Вереска, он был старше и крупнее его. Лицо мужчины красили короткая и аккуратная борода и такие же усы. Одет он был в обычные, как носят у княжны дома, штаны, короткую куртку и короткие же сапоги. В руках хозяин держал толстую плетёную верёвку, противоположным своим концом уходящую через пропасть, в ночь.

  - Сколь тебе можно седьморечать, дабы ты нож свой застил? - человек, не обращая внимания на княжну, приблизился к Вереску. - Сверкаешь так, ажно за поприще око колет.

  Подойдя вплотную к парню, он стал рассматривать что-то на облегающей тело касога одежде.

  - Асот... я... - под напором брата, Вереск несколько поутратил радость и гордость от содеянного:

  - Я деву от восин избавил.

  - Это их кровь? - удостоверившись, что повреждений на теле Вереска нет, мужчина, наконец, отступил.

  - Вертень ловительствовал. - Отмахнувшись, парень оглядел свою, забрызганную чужой кровью, одежду.

  - Добро, коли так. - Встречающий путников мужчина впервые взглянул на Асилису:

  - Ну, пожалуй в дом, супава.

  Встречающий, в коем, по рассказу Вереска, княжна признала его брата Асота, отвернулся и принялся тянуть за верёвку. Вскоре из темноты показался острый край длинного и тонкого листа-стрелки пырея. Именно к нему был привязан противоположный её конец. Поровняв привязанный лист с тем, на котором они все стояли, Асот сделал пригласительный жест рукой. Но прежде, чем пойти, Вереск снял с себя сапожки и одел их на княжну. Когда же, следуя за Вереском, Асилиса взошла на удерживаемый Асотом мост, она поняла, зачем отдал ей обувь касог. Вся поверхность узенького листа, по коему могли пройти лишь один-два человека рядом, была сплошь покрыта поперечными лезвиями. Княжна не могла рассмотреть внимательнее этот мост, но догадалась, что это дело рук самой природы. Ясно было одно: по мосту с незащищёнными ногами пройти было совершенно невозможно. Одетый в свой странный костюм Вереск, двигался спокойно и безбоязненно.

  На противоположном краю лиственного моста путников поджидала ещё одна, более плотная стена паутины, сплетённой из очень толстых и сложных нитей. На сей раз, чудо паучьей природы блестело не одномерным плетением его многоногого, мелкого собрата-мизгиря, а прямо дивило взор трёхмерной своей вязью. Узорочье паутины свивалось, связывалось, соединялось и переплеталось сложной, многомерной конструкцией. Перед ними выросла толстая и ажурная стена паучьих сетей.

  Прямо перед сходом с моста, в паутине, был проделан лаз. Княжна последовала за мелькнувшей в нём спиной Вереска.

  За её спиной внезапно послышался шелест, и пленницу обдало волной ночного воздуха. Княжна резко обернулась, и увидела покачивающийся после выпрямления мост и спрыгнувшего с него Асота. Он подошёл к паутине и привязал к ней верёвку. Ровно с этого же листа, он отвязал новую верёвку и предложив её княжне, указал рукой куда-то в темноту.

  Там, впереди и внизу, девушка увидела мелькнувший теплотой огонёк. Асилиса внимательно присмотрелась, и неожиданно огонёк этот открылся ей уже совсем-совсем рядом. То был огонёк ровного, спокойного пламени, да такого родного и доброго, такого милого, в сравнении с мертвенным светом бледно мерцающей над головой луной, что у Асилисы защекотало в носу, и глаза наполнились слезами. Она храбро схватила предложенную ей верёвку и помятуя детские свои игры, отчаянно ринулась вперёд. Ночной воздух тут же пробрался под хламиду и принялся щекотать нагое под ней тело девушки. Ладони же княжны, наоборот, начало жечь от трения о верёвку.

  Желтоватый огонёк быстро приблизился. Асилиса ударилась пятками в твердь листа и когда поднялась на ноги, увидела женщину, державшую лампу, в которой и жил тот славный огонёк. Женщина приветливо улыбалась подошедшим к порогу дома.