Читаем Дитя Дэона полностью

Памятьтека оказалась почти не тронутой стихией. То ли дело в десятках сплавов пород, то ли в особом расположении, но единственное оставшееся достояние дэонцев выстояло в этой борьбе за существование и стала приютом двум обессиленным и разбитым странникам.

Они повалились на потрескавшийся, горячий пол и прислушались к недрам земли. В глубокой расселине Ширри видела бурлящую в десятках километров внизу магму. Сил на восклицания и удивления не оставалось, поэтому девушка лишь сжала кулаки и отвернулась.

«А теперь мне нужно, чтобы вы кое-что отыскали. И быстро».

Ширри поднялась. Указания Фиппа были предельно точными: найти продолговатый, обязательно холодный предмет с тремя зазубренами и рубином в центре. Так как Фип просил хранить молчание, Ширри не могла ничего объяснить своему спутнику и занялась поисками самостоятельно.

Хранилище памяти было полукруглым и очень высоким. Огромные стеллажи четырех разных пород возвышались от мозаичного пола до самого радужного потолка.

Первый, что справа от Ширри, был кристальным. Почти все предметы, что хранились на этом стеллаже, были из фантомного кристалла — полупрозрачного, с осадочными, будто бы инородными вкраплениями.

Ширри взяла один из кристаллов в руки, и он мгновенно откликнулся на ее прикосновения, выпуская энергию, заточенную в нем.

Дохнуло свежей краской и душистыми маслами. Вокруг Ширри разлилось тепло и уютное ощущение спокойствия и степенности. Она вдруг увидела перед собой светлое, выбеленное помещение с гладкими стенами, тонким изысканным убранством и теплым светом.

Пред ней предстало ни что иное как королевские покои в момент самой благоприятной и счастливой своей поры. Один из Собирателей памяти, а может и сам член королевской семьи, запечатлел свои воспоминания, чувства и эмоции в этом фантомном кристалле, чтобы сохранить этот образ на века. Энергия, перемешанная с ощущениями Собирателя, отпечатывалась и переплеталась с энергией вместилища — кристалла, — становилась памятью Дэона.

Таких предметов, хранящих память, были тысячи, миллионы. Ширри и сама могла создавать такое, ведь сгодился бы простой глиняный сгусток под ногами. Но то, насколько долго воспоминание будет храниться материалом, зависело и от самого материала, и от навыков собирающего воспоминания. Поэтому если Ширри и запечатлевала какой-то момент в детстве в маленьких камушках у дома, то уже к вечеру энергия вместе с ощущениями девочки из камня «выветривалась», не оставляя после себя ни намека на ее воспоминание.

Собиратели же тщательно обучались своему ремеслу. Они умели не просто отпечатывать свои воспоминания в материале, а переплетать энергетические потоки таким образом, чтобы воспоминания еще надолго оставались свежими и не поблекшими — оставались частью, природой материала.

Стеллаж с фантомными кристаллами был самым длинным из всех. В нем хранились воспоминания о королевском роде, дворце, их занятиях и досуге. Фип коротко пояснил, что стеллаж такой длинный и заполнен до самого потолка лишь потому, что лорд Лирий, будучи противником короля, много и беспрестанно следил за дворцом и всей его жизнью.

«Как много здесь воспоминаний! Как много жизни остается в мертвом мире без дэонцев… Но для чего? Для кого? Я так хочу остаться здесь и пересмотреть все-все воспоминания Дэона!»

«У нас нет на это времени. Найдите предмет, Ширри. И не думайте. Камни все слышат…»

Один из кристаллов излучал тусклый золотистый свет. Ширри потянулась к нему, но Фип одернул ее: стеллаж кристаллов пока им не интересен, пора искать дальше.

Следующий стеллаж был из железного колчедана — он представлял собой сплав различных металлов с серой. От него едко, но знакомо пахло. Железный колчедан в избытке образовывался в родном городе Ширри, поэтому от этого стеллажа у девушки навернулись на глаза слезы. Это были воспоминания дэонцев. Тех дэонцев, что всю свою короткую жизнь работали ради существования, но все же как и любое живое создание стремились творить, радоваться и любить. Этот стеллаж был грубым, но теплым. В нем тлели воспоминания о традициях и праздниках дэонцев, о тех их маленьких радостях, что казались бы мелочью для любого другого существа, имевшего интеллект и свободу воли.