И тут Джорджу, в глубине души чувствительному и даже суеверному, почудилось, будто приятеля обхватило за плечи невидимое жуткое существо. А может, оно было внутри Ника или вилось вокруг него… Так или иначе, оно побуждало Ника бросить трость, а тот изо всех сил сопротивлялся.

– Ник, не надо! – крикнул Джордж. – Если ты снова разозлишься…

Аптекарь между тем решил, что гостям пора бы и честь знать. Он быстро засеменил к двери, собираясь учтиво распахнуть ее перед господами. Остановившись у окна, мастер Виннел глянул сквозь мутное стекло на улицу, посмотрел налево, потом направо.

И задрожал так, будто внезапно оказался голым на морозе.

– Сэр Николас! – позвал он и повернулся к Фэнтону.

При виде его хищного оскала аптекарь отшатнулся и в ужасе прижался к стене.

– Не беспокойся, старик, – тихо прорычал Фэнтон, прилагая немало усилий, чтобы его голос звучал дружелюбно. Он оторвал одну руку от трости и пошарил в кармане. – Вот пара гиней. Возьми.

Это превышало выручку аптекаря за целый месяц.

– О вас ходят дурные слухи, сэр, но все они лживы, – сказал мастер Виннел. – Я возьму ваши деньги, – Бог свидетель, они мне понадобятся. Однако вам нельзя уходить сию минуту. Позвольте пригласить вас в мою бедную гостиную.

– Почему это мы не должны уходить?

– Видите ли, придворным особам навроде вас, должно быть, неизвестно, что неподалеку от Флит-стрит, рядом с Темплом, есть гнусный квартал, называемый Альсатией.

– Неужели? – ухмыльнулся сэр Ник.

– Альсатия – законное убежище для злодеев и нечестивцев. Даже те, кто творил ужасные, богомерзкие деяния, преспокойно обретаются там. А самые отпетые зовутся головорезами.

Джордж бросился к окну и, отыскав в волнистом стекле прозрачный пятачок, прильнул к нему.

– Один из них, – тараторил аптекарь, – скрылся за лавками в конце переулка. А второй – вон там, в арке, что ведет на Стрэнд.

– Я его вижу, – рявкнул Джордж.

Мужчина, о котором они говорили, небрежно стоял, привалившись правым плечом к грязной кирпичной стене: руки сложены на груди, ноги скрещены так, что носок одного сапога упирается в землю, во рту – длинная соломинка. Мужчина жевал ее, перегоняя из одного уголка рта в другой, с его лица не сходила глумливая усмешка.

Необычайно высокий, тощий, как жердь, он был одет в видавший виды сюртук, застегнутый на все пуговицы, до самого горла, линялые зеленые бриджи и такие же чулки. Это одеяние плотно обтягивало худое тело: казалось, мужчина напялил какой-то чудной слитный костюм. Из потертых ножен торчала новенькая шпага (это было ясно по выступавшей наружу гарде, которая ослепительно блестела на солнце). Довершала наряд шляпа с низкой тульей и с заломленным краем; на тулье, сбоку, красовалась розетка из зеленой ленты.

Это был он – гроза всех добропорядочных обывателей, не ведавший ни жалости, ни пощады, – головорез из Альсатии собственной персоной.

<p>Глава седьмая</p><p>О потасовке в переулке Мертвеца</p>

– Не поймите меня превратно, – скулил аптекарь. – Но эти головорезы покидают свое логово лишь с одной целью – лишить доброго христианина жизни и получить за это плату. Само собой, они владеют шпагой куда искуснее, нежели добропорядочные господа…

– У него зеленая лента на шляпе, – сказал Джордж.

Мягко отодвинув аптекаря в сторону, сэр Ник подошел к окну и выглянул на улицу.

– «Клуб зеленой ленты», – прорычал он. – Лорд Шефтсбери. Его светлость Бекс…

И он сломал толстую дубовую трость. Раздался оглушительный треск, точно это была не трость, а потолочная балка.

На вздувшемся лице сэра Ника отразился почти религиозный экстаз. Невидимое существо, с которым он сражался, было повержено, растоптано в прах и развеяно по ветру.

– Джордж, – спокойно произнес он. – Останься здесь и сиди тихо. С долговязым я разберусь сам. Сначала с ним, потом с его дружком. Когда еще выпадет такой случай?

Тот не выдержал.

– Остаться здесь? – заревел он. – Сидеть тихо? Ник, будь ты проклят, за кого ты меня держишь? Забыл, как всего восемь месяцев назад мы стояли с тобой спина к спине…

– Я…

– Вот оно что! По-твоему, я слишком раздобрел и потерял сноровку?

– Ну что ты, старина, я бы в жизни такого не подумал. – Сэр Ник улыбнулся. Можно даже сказать, с теплотой. – Так, значит, ты со мной? Прекрасно! Вот только закатай эти свои кружевные рукавчики, да повыше! Иначе зацепишься за гарду – и тебе конец. И смотри, чтобы шпага не выскользнула из руки: эта гладкая серебряная рукоять никуда не годится! В следующий раз возьми серьезный клинок, а не блестящую игрушку. Ну что, готов?

– Готов.

Сэр Ник правой рукой взялся за эфес своей шпаги, вынул ее из ножен на несколько дюймов, проверяя, хорошо ли она скользит, и вложил обратно. Потом слегка сдвинул ремень набок и рявкнул:

– Долговязый мой. А ты бери второго. Вперед!

Он спокойно открыл дверь и шагнул на улицу – плавно, неспешно. Джордж вышел следом и сразу же нырнул влево.

– Господи боже, – запричитал аптекарь. – Что будет, что будет!