В тесной комнате, где находилось семь человек, раздался грохот. Кравцов сначала не понял, что это выстрел, но в следующее мгновение увидел Леху. Ствол его табельного «ПМ» дымился. В комнате добавилось перьев, а у стены, в агонии хлопая крыльями, билась птица.

У Лехи поперек лица горели бусинками проступившей крови три царапины.

— И что я завтра жене скажу? Что меня поцарапала дикая птица при задержании преступников?! Вы думаете, что она поверит этой гнилой отмазке?!

Ширшов, бросив мухобойку на пол, объявил:

— Ты моли бога, что у тебя еще моргалки целы остались. Поздравляю. Мы раскрыли контрабанду в дежурные сутки по линии «ноль-два». Вы слышали, чтобы кто-нибудь из ментов когда-нибудь в дежурные сутки раскрывал контрабанду?

— Ты про что говоришь? — Голос Кравцова, как и его вид после битвы с птицей, был слегка помятый.

— Я говорю о том, что трое контрабандистов сейчас лежат на полу, а предмет контрабанды сидит на палке. Уважаемые коллеги, я вам представляю соколов-балабанов. Они используются для соколиной охоты на лисиц, зайцев и птиц. В Европе они стоят бешеных денег. Леха, ты сейчас завалил птичку, которая в Англии стоит около пятидесяти тысяч долларов. Меткий выстрел. Молодец. Кравцов, дай сигарету…

— Ты же два года уже, как бросил…

— С вами, бля, стрелками, бросишь… — Жадно затянувшись и почувствовав уже почти забытый запах дымящейся сигареты, Ширшов продолжил. — Они милы и спокойны, пока у них зашорены глаза. Колпачок с головы снимает охотник непосредственно перед тем, как запустить сокола на добычу.

Доложив Буркову о сенсационном по меркам РОВД задержании, опергруппа привела в чувство нокаутированного Кравцовым контрабандиста № 1 и стала дожидаться следователя прокуратуры. Контрабанда — статья прокурорская…

Глава 6

19:53

Кравцов велел никак не успокаивающемуся в преддверии встречи со своей подозрительной половиной Лехе ехать по соседней улице Василевского.

— А зачем, Марк? — спросил Ширшов.

— Труп утренний мне покоя не дает. Что-то здесь не стыкуется. Что именно — понять не могу. Но чувствую. Что-то здесь не так.

— Ё-мое. Я уж и забыл про него.

После этого следователь включился в дебаты с остальными относительно того, чем лучше прижигать раны — йодом или зеленкой, оставив опера наедине с его мыслями.

«УАЗ» медленно двигался к коммерческому киоску. До него оставалось около ста метров, как Кравцов хлопнул по плечу водителя — «стой!». От неожиданности Леха так резко нажал тормоза, что болтающий на переднем сиденье Ширшов по инерции проверил на прочность лобовое стекло. Потирая темя, он начал высказывать все, что думает о Кравцове, Лехе и суточном дежурстве, но опер этого уже не слышал…

Выскочив и захлопнув за собой дверь, Марк подбежал к поленнице дров, выложенной у забора, и присел на корточки.

Перед ним лежал правый туфель «Экко». Судя по износу, куплена пара совсем недавно. Каблук был не изношен, кожа пахла кожей, а не кремом. Хозяин, купив обувь, даже не успел ее хотя бы раз почистить. Такую обувь не теряют случайно. Ее можно бросить только по большой необходимости, и еще. Человеку в туфлях «Экко» совершенно нечего делать на убогой улице Василевского. Нет ни одной причины, по которой он может здесь находиться. Хотя… Хотя одна есть. Если хозяин оставленного у поленницы правого туфля оказался здесь не по своей воле.

«Был без обуви…» Максейкина ошибиться не могла. Не могла, потому что невозможно рассмотреть носки под обувью. А она сказала — «черные шелковые».

Черные шелковые…

Убитый ножом в сердце на Малой Бетонной был в дорогих и именно в черных шелковых носках, на которые были натянуты дешевые кроссовки.

«Посмотри на его нижнее белье… Так что делай выводы…»

Дорогое нижнее белье под старыми, с прорехами, тряпками китайского происхождения.

Кравцов поднялся и посмотрел на номер дома. Семнадцать.

Когда он уселся в машину, Ширшов, кинув взгляд на туфель, который опер держал в руке, спросил:

— Успокоиться не можешь?

Бурков вошел в связь и распорядился выдвигаться «домой». Заявок пока не было.

20:36

Первое, что сделал Марк, прибыв в отдел, — пошел в приемную начальника. Там стоял компьютер, на котором работала оператор Вика Легкоступова. Понятно, что в это время она уже находилась где-нибудь в кафе с очередным дружком, но Кравцова это не беспокоило. За три плитки шоколада в течение трех дней она обучала опера науке обращения с вычислительной техникой. Этого отрезка времени хватило на то, чтобы Кравцов понял самое необходимое. И хотя Вика намекала на то, что у нее дома стоит и ждет их «Пентиум-3» и что можно позаниматься во вне- урочное время, Кравцов перевел стрелки на якобы перенесенный недавно приступ гепатита группы «А». Больше Вика Кравцову никаких предложений не делала.

Усевшись за клавиатуру, Марк «загрузил» компьютер, ввел пароль и дал машине простое задание — распечатать всех жильцов улицы Василевского, с первого дома по семнадцатый. Со всеми их человеческими слабостями и недостатками — судимостями, приводами и административными правонарушениями.