Читаем Девственная земля полностью

Атмосфера сразу же разрядилась. Перед нами снова оказался обыкновенный человек. С чарами было покончено. Помощник снова превратился в слугу и стал угощать нас чаем. Между тибетцами завязалась оживленная беседа. Дава медленно поднялся и вернулся на свое место. Он вежливо поздоровался с Кэй и со мной в обычной тибетской манере, хотя перед церемонией он и виду не подал, что узнал нас.

Откровенно говоря, этот «спектакль» не показался мне религиозным обрядом, хотя, признаюсь: мне повезло, что я его увидела. Правда, в последнее время ламы в лагере много молились над больными детьми и взрослыми, и эти церемонии производили большое впечатление. Обычно храмом служила какая-нибудь палатка, а алтарем — ящики из-под американских продуктов. На «алтарь» водружали столько масляных лампад, сколько может себе позволить семья пациента, сюда же ставили небольшие чашки с кровью петуха, рисом и мукой, фигурки богов (здесь их делают из теста, а не из масла) и традиционные конические торма.

Затем два или три ламы садятся к «алтарю» боком и, подкрепляясь чаем, приправленным маслом, проводят весь день за монотонным чтением буддийских молитв в сопровождении изумительных потусторонних мелодий, исполняемых на барабанах, колокольчиках и трубах из человеческой берцовой кости. Иногда подобные церемонии завершались отпечатыванием молитв на коже больного в пораженной области, для чего использовались деревянные «клише»[49], с помощью которых изготовляются молитвенные флажки.

Церемонию с участием Давы трудно назвать священнодействием, но это и не мошенничество. Его экстаз, несомненно, был неподдельным, а сказанное им во время «проповеди» свидетельствует об искренней заботе о благополучии лагеря. Его медицинские фокусы, на европейский взгляд, кажутся шарлатанством, направленным на то, чтобы держать людей в страхе и выманивать у них последние гроши.

Однако не все кажущееся очевидным европейцу неоспоримо. Как писал один европейский исследователь: «Голос заклинателя в действительности есть не что иное, как отражение надежд и желаний толпы… трюки заклинателей (зачастую необходимые для достижения успеха и практикуемые даже в современной медицине при внушениях) призваны усиливать их влияние и гарантировать успешное лечение. Но вера необходима; лишь уверенность в достижении желаемого результата… может предопределить успех». Вот почему обвинения в шарлатанстве, с такой готовностью выдвигаемые иностранными наблюдателями, едва ли справедливы. Заклинатели вроде Давы действительно пользуются своим редким даром для извлечения доходов, но так же ведут себя и «специалисты» с Харли-стрит[50], и, если заклинатель не занимается преднамеренным обманом, его нельзя осуждать за то, что он получает вознаграждение. Судя по сегодняшнему сеансу, оно достается ему тяжким трудом.

3 июля.

Вчера я вернулась из сумбурной четырехдневной поездки в Катманду. Трудно даже сказать, что в этом путешествии было наиболее изнуряющим — дела беженцев, по которым я туда ездила, или светский вихрь с неумеренным потреблением спиртного (все четыре вечера отмечалось мое возвращение в столицу).

После того как я провела семь недель в Покхаре, Катманду показался мне гораздо больше похожим на столицу, чем тогда, когда я туда приехала впервые. Сейчас, в период дождей, плодородная Долина как-то преобразилась. Погода стоит такая, что я все время вспоминаю теплые дождливые дни в середине лета в Ирландии, когда легкий бриз гонит стаи серо-белых облаков, медленно плывущих на ослепительно голубом небе. Вокруг буйствует зелень; людей, казалось, охватил прилив жизненной энергии; а воздух чист и свеж. Однако даже дожди имеют свои неудобства: сейчас весь город еще больше «благоухает». И все-таки эта деталь несущественна по сравнению с тем, что происходит вокруг: золотистый свет косыми лучами льется из-за туч на свежую листву деревьев, буйно цветут кустарники, живописны рисовые поля, очаровывают яркие красно-коричневые дома и блестящие крыши пагод.

Я заказала билет в Покхару на 1 июля. Однако в то утро муссон разгулялся в полную силу, так что первую половину дня я писала, а во второй бродила по Долине по другую сторону Джавалкхеля.

Меня поразило, что невары, создавшие одну из величайших культур в Азии, а в сельском хозяйстве далеко опередившие большинство непальских племен, все еще обрабатывают землю железной мотыгой с короткой рукояткой, подобной той, которой пользовались тысячелетия назад, хотя деревянный плуг с впряженными в него волами мог бы с успехом применяться на широких полях долины Катманду. Не менее удивительно, что в Долине выращивают практически все виды овощей и фруктов, известные в умеренной и субтропической зонах, в то время как в остальной части Непала, даже с таким же благоприятным климатом, почти ни одно из этих растений не культивируется.