Читаем Девственная земля полностью

Наконец показалась река. Со вчерашнего дня вода в ней поднялась настолько, что перебраться на другую сторону, перепрыгивая с валуна на валун, было абсолютно невозможно. После долгих поисков, мы набрели на место (далеко вверху по течению), где, чередуя скалолазание с прыжками в длину, можно было без риска для жизни, но без груза перейти реку. Часть группы, оставив груз, перебралась на другой берег, а те, кто остался, передавали каждый рулон из рук в руки сначала на скалу, затем над водой и снова со скалы на землю. Эта операция отняла у нас час с лишним.

Воспользовавшись тем, что до Топрунга опасных мест больше не будет, я пошла вперед. Мне хотелось немного побыть одной. Небо уже очистилось. Светило солнце, и под его яркими лучами все вокруг сверкало. Пожалуй, даже в Ирландии зелень не такая яркая, как та, что покрывала эти горы. Однако со вчерашнего дня дожди совсем размыли тропу за рисовыми полями. Где-то среди оползней я свернула не на ту тропинку и после долгих блужданий в разных направлениях пришла к деревне, но не сверху, а снизу.

На нижних склонах я несколько задержалась, наблюдая за тем, как крестьяне высаживали побеги риса. Эта неделя для непальских крестьян — самая критическая в году. Когда побеги достаточно проросли и первые дожди оросили террасы, приступают к пересаживанию рассады. Каждое крохотное поле имеет ограждение с отверстием, через которое спускают воду, пока она не станет по щиколотку. Затем отверстие искусно заделывают глиной и приступают к вспашке. После этого его приоткрывают — лишняя вода сходит, а в оставшуюся грязь высаживают молодые побеги риса. Отверстие вновь замазывают, доводя уровень воды до шести дюймов. Никогда прежде я не предполагала, сколько сноровки требует такая работа. Когда видишь, как каждый отдельный крошечный побег риса сажают вручную, начинаешь понимать, почему все население деревни, от мала до велика, трудится на полях от зари до зари. Пока мужчины и юноши вспахивают поля на одном уровне, женщины и девушки, склонившись над террасами с рассадой, осторожно, но быстро вырывают нежные побеги и перебрасывают их на верхние террасы. А там другие женщины с удивительной сноровкой высаживают их на расстоянии шести дюймов друг от друга. Быстро мелькают руки, не успеваешь следить за их движениями.

Как выяснилось, жители этих деревень не отличаются богатырским здоровьем. Утром я полчаса беседовала с провизором в крохотной, бедной аптеке в Сиклисе. (За пределами долин Катманду и Покхары не найти ни одной больницы, врача или медсестры. Первую медицинскую помощь оказывают миссионеры.) Провизор, молодой человек родом из Катманду, — единственный в Сиклисе, кто немного говорит по-английски. В отличие от большинства чиновников из Катманду, отбывающих в горах «ссылку», он не жаловался на «примитивное» окружение. Наоборот, провизор казался искренне заинтересованным своей работой. Он с горечью признавал, что ему не хватает ни опыта, ни знаний, да и с лекарствами здесь худо, поэтому он мало чем может облегчить страдания местных жителей. Провизор также рассказал, что большинство жителей страдают венерическими заболеваниями — либо наследственными, либо приобретенными. По его подсчетам, процентов восемьдесят пять населения болеют венерическими болезнями. Вот почему в этих местах так много слепых, глухих, калек и слабоумных. Является ли Сиклис исключительной в этом плане деревней — судить не берусь; остается лишь надеяться, что это так.

Теперь скорее спать.

22 июня. Покхара.

Как и предполагала, спала я плохо — всю ночь воевала с клопами. В половине шестого утра, едва дождь прекратился, я двинулась в путь одна, оставив тибетцев за приготовлением завтрака. Обычно местные жители рано утром не едят, однако тибетцы, в отличие от непальцев, имеют обыкновение завтракать сразу после пробуждения. Понимая, что люди сильно устали, я решила, что сытный завтрак перед походом им совсем не повредит.

Мне кажется, что эту утреннюю прогулку по лесу я не забуду никогда. Какое-то волшебство было в тех ранних часах, некое чудо, лежащее за пределами чувств. В полумиле от Топрунга я оказалась среди такой яркой зелени, что и представить себе трудно. Это был мир полного уединения, где гибкие шлейфы серого тумана, повисшие среди громадных деревьев, казались живыми. Над горами все еще стояла утренняя тишина, которую время от времени разрывали то шум стремительно низвергающегося водопада, то многоголосый птичий гомон. Глубоко внизу под неподвижными облаками лежала долина. Вот приоткрылись наполовину скрытые туманом темно-синие горы. Затем их снова заволокли тучи. Вдруг неожиданно засияло солнце, и плавные линии гарного хребта обозначились на фоне ясного голубого неба. Теперь всю картину преобразил золотистый свет, разлившийся над вершинами гор. По мере того как воздух наполнялся теплом, чувствовалось, как реагирует на него земля. За каждым поворотом — цветущий кустарник. Белые, голубые и розовые цветы распускались на глазах, излучая при этом необыкновенно нежный свет на темную зелень травы…