Мой «короткий» путь лежал по склону горы сквозь лесную чащу, по рисовым полям, через бурную реку по пояс в воде, еще через один холм, который теперь показался мне настоящей горой.

Глава 6

«ИЗГНАНИЕ ДУХОВ»

25 июня. Покхара.

Население моего дома растет. Вчера сюда временно вселилась моя Таши — веселый и здоровый щенок. За последние недели Таши почти не выросла, но Нгаванг Пема уговорил меня забрать ее. Мне казалось, что рано отрывать Таши от родного дома. Тибетские собаки кормят щенков до тех пор, пока не начнут кровоточить соски от их острых зубов. Поэтому я считала, что вряд ли малышка Таши готова жить без матери, и оказалась права. Испуганный, несчастный щенок отказывался есть и лишь жалобно скулил. После бессонной ночи (не спал весь дом) пришлось с извинениями вернуть собачонку матери.

Надеюсь, Таши скоро подрастет, а пока это — настоящая пушистая игрушка. Не мешало бы ей также научиться понимать религиозную музыку: у нее к ней явная аллергия и священные мелодии ламы действуют на нее чрезвычайно пагубно. Стоит ламе завести дуэт колокольчика с барабаном, как Таши начинает судорожно подвывать. У Таши есть и своя музыка, которая раздается при каждом ее движении: как и у всех тибетских щенков, вокруг шеи у нее — семь крошечных колокольчиков. Их привязали, как только у нее открылись глаза. Колокольчики служат двум целям — «отгоняют злых духов» и не дают отбиться во время кочевки.

Уже час ночи. Сегодня вечером в лагере мы были свидетелями «изгнания злых духов» монахом-шаманом Давой: зрелище, прямо скажем, леденящее кровь.

Когда церемония «изгнания духов» началась, на улице уже стемнело. Под навесом разожгли огромный костер. Свет ста восьми масляных лампад мерцал по правую руку от монаха. Он сидел, скрестив ноги и обратив лицо на запад, в хижине на небольшом возвышении из шкур яков, в окружении двух десятков родственников и друзей «одержимого».

Минут пятнадцать Дава все ускорял свое монотонное бормотание, все быстрее мелькали его руки с бубном и колокольчиком. Он призывал злых духов войти в его тело и вещать. Вскоре он задрожал всем телом — сначала слегка, потом спазматически содрогаясь, при этом повернулся к северу, в сторону Тибета. Здесь Тхуптен Таши стиснул мою руку и громко прошептал:

— Дух приближается!

Он и мне как будто передал этим восклицанием частицу своей благоговейной веры. Помощник, молодой слуга Давы, выступил вперед и водрузил на голову хозяина причудливую маску с плюмажем из грязных фазаньих перьев и засаленных цветных лент. Это означало, что дух вселился в своего оракула. Тотчас монах уже перестал быть просто соседом — тибетцы пали перед ним ниц, как раньше перед изображением далай-ламы.

Еще до того, как голова монаха была увенчана маской, Дава стал явно впадать в гипнотический транс. Вдруг он сорвал с лица маску и с остановившимся взором заговорил гневно, громко и отчетливо. Мне стало несколько не по себе: Дава обратился к собравшимся не на своем родном диалекте долпа, а на диалекте Лхасы, которые отличаются больше, чем язык передач Би-би-си от шотландского просторечия. Я спросила Тхуптена, где необразованный монах мог научиться так правильно говорить на столичном диалекте тибетского языка. Тхуптен ответил, что Дава этого диалекта не знает, но все шаманы пользуются им, когда в них «вселяется дух».

Кровь стыла у меня в жилах, когда я увидела, как Дава, придя в ярость, стал неистово метаться по хижине. При этом он что-то кричал хриплым голосом и размахивал руками. Все забились в углы, кроме Тхуптена и ко всему привыкшего служки (последний умиротворял духа, благоговейно падая ниц, разбрызгивая воду из небольшой чаши и разбрасывая пригоршни муки).

Вот, бешено танцуя, Дава приблизился к нам. Со страшным шумом он потрясал над нашими головами бубном и колокольчиком и что-то гневно выкрикивал трубным голосом. На губах у него выступила пена, пот струился по лицу, глаза сверкали поистине ужасным огнем. Затем, откинувшись назад, он с силой пнул алтарь, сооруженный из картонных ящиков, на котором горели лампады. По-моему, для духа такое поведение в бамбуковой хижине — весьма опрометчиво. К счастью, как только лампады упали на землю, пламя погасло. Вероятно, духи принимают меры предосторожности в расчете именно на такие приступы бешенства.