Читаем Девственная земля полностью

Сегодня в госпитале врач сказал мне, что язва желудка, вызываемая чрезмерным употреблением ракши, стала одним из самых частых заболеваний среди местных жителей. На мой взгляд, даже умеренное потребление этого зелья опасно. Ракши еще отвратительнее, чем «очищенное» ананасное вино, которое, по словам доктора, ведет к слепоте.

Муссон разбушевался. Возвращаясь домой после ужина у Кэй, мне пришлось в темноте брести по колено в бурлящем потоке. В такие вечера зонтик — лишняя обуза, а мой протекает насквозь, да и «штормовой» фонарь (тоже индийского производства) гаснет при первом дуновении ветерка. Я мечтаю лишь об одном: чтобы в крыше не образовалось слишком много новых щелей. Пока она протекает всего в трех-четырех местах, и с этим еще кое-как можно справиться.

16 июля.

Таши, кажется, истинная тибетка. Однажды я решила проверить, может ли она самостоятельно передвигаться, и собачонка, смешно подпрыгивая, последовала за мной.

Неделю назад она совершила свой первый заплыв в озере. У меня и в мыслях не было, что Таши увяжется за мной, но когда она увидела, что я уплываю, истошно завизжала и стала испуганно метаться на берегу. Затем Таши бросилась в воду и поплыла. Глупо задранный хвостик торчал сухим из воды. Я повернула к берегу, и хвостик благодарно завилял, выражая крайнюю степень преданности. Я поняла, что судьба соединила нас навсегда. Теперь я уже не льщу себя надеждой, что перед отъездом из Покхары мне легко удастся найти подходящих хозяев для Таши и распрощаться с ней. Жизнь моя осложнится всякими карантинными правилами, международными справками о собачьих прививках, постановлениями об импорте и экспорте домашних животных и правилами их перевозки сухопутным, морским и воздушным транспортом. И все эти неудобства я приобрела всего лишь за десять с половиной шиллингов!

Способность Таши к разрушениям невероятна, и, поскольку в моей комнате нет предметов, до которых можно дотянуться и погрызть, ей доставляет большое удовольствие посещение комнаты Кэй. Здесь она набрасывается на драгоценные бумажные салфетки, присланные из Лондона, на любимые кактусы в горшочках, проделавшие долгий путь из Майсура, на крайне важные документы и бесценные пластиковые пакеты, которых не найти здесь днем с огнем. Терпение Кэй бесконечно. Она лишь повторяет:

— Щенок есть щенок.

Однако я придерживаюсь старомодной точки зрения, что небольшое наказание идет на пользу подрастающему поколению. Поэтому Таши каждый раз получает взбучку. Если я стараюсь что-то от нее прятать, она принимает это за некую игру перед сном, а в ответ на мои карательные меры переворачивается на спину и смотрит на меня влюбленными глазами, держа лапу во рту, — трюк, рассчитанный на то, чтобы обезоружить самого бесчувственного дрессировщика.

Вообще Таши послушна, но сегодня впервые она публично опозорила меня, заставив малодушно сделать вид, что мы с ней незнакомы. Есть у нее одна слабость — шнурки от ботинок: она думает, что их завязывают с единственной целью, чтобы она имела удовольствие их развязать. Так как здесь в основном ходят босиком, то у нее почти совсем нет возможности поразвлечься таким способом. Зато сегодняшнее появление на взлетной полосе аккуратно одетой китайской делегации стало для нее праздником. (К кому эта делегация была направлена и от кого — мне так и не удалось выяснить.) Когда самолет приземлился и из него вышли двенадцать китайцев, их приветствовали многочисленные представители власти; бо́льшая часть полиции Покхары была собрана здесь, чтобы «охранять» их (от тибетцев?). Прибыли сюда и фотокорреспонденты. Они спешили запечатлеть на пленку вою группу прибывших. Вдруг Таши вприпрыжку бросилась искать меня по взлетному полю и наткнулась на строй неподвижно стоящих ботинок. Щенок в восторге метался вдоль шеренги, пока не облюбовал башмаки главы делегации. Щелкнули затворы фотоаппаратов, и тут же улыбка на лице главы делегации сменилась хмурым раздражением.

Когда я писала эти строки, из «входного люка» выглянула голова. Я узнала симпатичного молодого человека, живущего по соседству (на прошлой неделе я вылечила его от дизентерии). Он пришел ко мне с матерью. Она пожаловалась на невыносимую боль в правой груди. Даже при тусклом свете лампы сразу было видно, что у нее запущенный воспалительный процесс. Я дала ей три таблетки аспирина и настоятельно посоветовала завтра же обратиться в больницу «Сияние», объяснив, что я ничем не могу ей больше помочь. Большинство непальцев и тибетцев искренне верят, что люди с белой кожей (или имевшие белую кожу до приезда в Покхару) могут творить чудеса врачевания.

Утром Кришна, мой домовладелец, сообщил, что мне скоро придется перебраться в соседнюю комнату, которую освободил Тхуптен Таши, а мои две займет зять Кришны. Он откроет лавку внизу. Разумеется, там будут сигареты, спички, рис, мыло и печенье, как и во всех лавках Парди.

24 июля.