Читаем Децима (СИ) полностью

А потом раздался глухой звук взрыва, и Джастин с ужасом понял, что он доносится из театра. Следом завыла толпа, сотни и сотни человек. От ужаса поднялись дыбом волоски на затылке, но это реагировало тело, а внутри росло убеждение, что ему нужно быть там… Там, где все…

Джастин распахнул дверь машины и пошел навстречу вою. Тело плохо слушалось, поначалу подгибались ноги, но Джастин шаг за шагом двигался вперед. Потом побежал.

====== Часть 10 ======

Брайан приветственно кивнул вахтерше, сушеной мымре с волевым лицом. Та в ответ растянула губы в идеально прямую линию. На улыбку это не было похоже, но первые годы Брайан и этого от неё не мог дождаться. Мойра Эванс проработала в театре лет 60, если не больше, пришла в него раньше Торки, и считала себя его хозяйкой. Возможно, она ей и была. Сама сенс, она относилась к Страже с презрением хорошо воспитанной дамы — слишком большим, чтобы его демонстрировать.

— Филиппа у себя?

— Она не покидала театр, — величаво изрекла билетная богиня. — Другой информацией я не располагаю.

Брайан ещё раз кивнул, осмотрел фойе.

Совершенно обычная суета перед большим выступлением. Много цветов и блестящих сумочек, нарядные женщины, неловко чувствующие себя мужчины, детей больше обычного, видимо, братья и сестры выпускников.

Ни к одному зеркалу не подойти, за программками очередь.

Брайан не чувствовал присутствия перерожденных, только суету и радостное волнение множества людей. Но предчувствие не отпускало. Он решил подняться на второй этаж, где располагались входы в зал, а потом на третий, административный.

Мелодичный сигнал застал его на лестнице.

— Это был второй звонок! — возвестил приятный женский голос и с недвусмысленным ехидством добавил: — Скоро третий...

Брайан резко обернулся. Странное объявление. Конечно, может быть, это выпускники-актеры пытаются оригинальничать. Он нашел глазами Мойру Эванс, тоже замершую с самым возмущенным видом. Значит, выпускники надумали шутить самовольно. Звонки в театре – дело святое.

Если тут кто-то шутит. Брайан поднялся в фойе второго этажа, где чудовищных размеров хрустальная люстра ослепительным спиральным каскадом стекала с потолка к бронзовому постаменту и продолжала кружение по полу. Работа именитого выпускника, давно покинувшего Питтсбург, но очень масштабно признательного своей альма-матер. Здесь сегодня были выставлены работы выпускников-художников, и людей было ещё больше, чем на первом этаже. Брайан по-прежнему не чувствовал ничего, кроме своего беспокойства. Заглянул в зал — все спокойно, бархатные портьеры, малиновые кресла. Примерно половина мест уже занята. Звякнул телефон.

— Хейли, шестая бригада, патрон. Мы входим с черного входа, троих в штатском я отправил к центральному.

— Я уже тут, на первом тихо, на втором тоже, — продолжая оглядывать зал, сообщил Брайан. — Иду на третий.

— Вас понял, начнем с подвала и в стороны. Патрон, у меня распоряжение о запрете привлечения старших офицеров…

— Вы меня и не привлекали, — раздраженно оборвал его Брайан. Проходившая мимо женщина с букетом багровых роз испуганно обернулась.

— Покиньте место операции, патрон, — ровным, не допускающим возражений голосом приказал Хейли.

Снова раздался мелодичный сигнал.

— А вот и третий звонок! — злорадно сообщил приятный женский голос из динамиков.

И грянула музыка.

— Я на втором этаже! — бросил в трубку Брайан и захлопнул телефон.

Люди спешили занять места в зале, все ещё оживленные и улыбающиеся, но уже несколько растерянные: музыка была слишком громкой, визгливой и рваной для торжественного мероприятия.

Ещё не все успели войти, когда между лестницами распахнулись двери, и странная процессия двинулась через фойе к широкому входу в зрительный зал. Первыми ползли, извиваясь, узкие, затянутые в черное фигурки, следом ломко, остро танцующие балерины, и наконец мужская группа — как и прочие, в черном, плечом к плечу, они что-то несли на поднятых руках.