Читаем Децима (СИ) полностью

Крест в виде огромной буквы Х. И на кресте был человек. Присутствие перерожденных было таким мощным, что набатом ударяло в грудь, сбивая с ритма сердце. Процессия величаво шествовала мимо Брайана, и он видел, как участники поворачивают к нему лица, прекрасно зная, кто он, и не испытывая ни малейшего страха. Они улыбались. Они знали о своем огромном превосходстве. И Брайан о нем знал. Он стоял каменным изваянием, пока в голове прокручивались варианты развития событий. При самом большом везении он успеет застрелить троих-четверых, после чего 23-й округ лишится руководителя, потому что перерожденных тут около двух десятков. К тому же основная толпа зрителей находится в зале, а он и процессия — снаружи, в фойе, откуда как минимум пять выходов во все стороны, и подоспевшая бригада не успеет их блокировать, у них просто не хватит стражей, зато ничто не помешает перерожденным перекрыть сотням пришедшим на праздник людей выход из ловушки, которой станет зрительный зал. Рука в кармане нажимала кнопку повтора последнего номера — и сбрасывала вызов. Раз за разом. Хейли опытный оперативник, должен понять. Процессия втекала в двустворчатые двери зала, и Брайан уже видел, кто на кресте. Филиппа Торка. — Пусть идут, — еле слышно прошептал кто-то за плечом. Брайан подавил в себе порыв обернуться, дождался, когда процессия скроется в зале и по центральному проходу двинется к сцене.

Люди вскакивали с мест, изумленно глядя на происходящее, но не зная, как реагировать. Несомненно, это было представление, но представление странное…

— Вон наша Лиззи, мам! — девочка в голубом платье вытянула ручку. Мать рассеянно кивнула, не сводя глаз с идущих по проходу.

Брайан обернулся и увидел, как с двух сторон в фойе вбегают оперативники, а за спиной у него стоит Мойра Эванс, прямая и напряженная.

— Пусть идут на сцену, — с нажимом произнесла она, глядя Брайану в глаза, для чего ей пришлось высоко задрать подбородок. — Кнопка пожарной сигнализации опускает металлический противопожарный занавес за 20 секунд. Она вон на той стене, за колонной.

— Понял.

— Дайте мне несколько человек, я покажу им, где можно разобрать стену зрительного зала, она там из гипсокартона.

— Ковальски, бери двоих, иди с ней, — распорядился подошедший Хейли. Он заглянул в зрительный зал, оценивая ситуацию, повернулся к Брайану. — Я приказываю вам покинуть место операции, патрон.

— Спасибо, Мойра, — сначала сказал Брайан вслед уже удаляющейся старухе, выгадывая время, чтобы удержать себя в руках и не сорваться, только потом посмотрел на стража. Он понимал, что обязан подчиниться, операцией руководил Хейли, нарушение приказа, тем более на глазах подчиненных, было совершенно недопустимо, но развернуться и уйти он был не способен. Сесть за руль и поехать в Управление?

Да, нужно.

Но невозможно.

Он был слишком заведен. Он видел эти улыбающиеся лица.

Приземистый и коренастый, как бульдог, Хейли не сводил с него глаз, ожидая ответа и всем своим подобравшимся видом показывая – не время и не место для препирательств.

Процессия вползала на сцену.

— Хорошо. Проверяю третий этаж и выхожу, — не давая возразить, Брайан продолжил. — У тебя нет людей для этого.

— Лесли, с ним, головой отвечаешь, — коротко приказал Хейли и, пригнувшись, нырнул в зал.

Брайан через две ступени помчался наверх, следом мельче, но громче топал Лесли, брат-близнец своего командира, такой же коротконогий и тяжеловесный.

— Я по левой стороне, — распорядился Брайан.

Проверяя по очереди все двери, они промчались полукруглым коридором, отправили на выход бухгалтерию, уборщицу и дизайнерский отдел, и уже почти добежали до лестницы на противоположном конце, когда завыла пожарная сигнализация. И почти сразу же раздался первый взрыв.

Обитатели третьего этажа, спешно пытавшиеся что-то забрать и сохранить, бросили все и кинулись к лестнице, по которой уже полз вверх желтоватый дым. Пол под ногами загудел от сотен голосов.

— Патрон, выводите, я последний! — проорал Лесли.

Во главе небольшого отряда, щурясь и закрывая рот полой рубашки, Брайан прорвался через клубы дыма ко второму этажу, из фойе которого на лестницу непрерывным потоком лилась перепуганная толпа, так что даже реши он сейчас нарушить приказ и броситься обратно в зрительный зал, ничего бы не вышло.

Брайан влез на широкий подоконник витражного окна и подобрал панику толпы, как натянутый канат, выбирая его, ослабляя… потихоньку… нельзя, чтобы одни остановились, другие продолжали напирать…

Дым ел глаза, от напряжения звенело в ушах.

— Брайан, на выход! — крикнул было Лесли, потом поморщился и запрыгнул на подоконник тоже, присоединяясь.

Стало чуточку легче. Брайан видел, как забрасывают на плечи детей, огибают упавших, давая им возможность встать, перестают визжать. Давайте, вы люди, а не обезумевшая скотина, вы не корм…

Если бы не проклятый дым... Брайан тяжело закашлялся, в надрыв, размазывая по лицу слезы, слюни — бестолку, он ничего не видел, казалось, его сейчас вырвет.

На улице завыли сирены.

Лесли стащил его с окна и поволок по лестнице вниз.