Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

Он сказал, что прибыл сюда с товарищами, чтобы услужить одному важному лицу. И даже не придумал это лицо, а вспомнил вполне реальное — Гней Ларций Метилий, один из самых влиятельных нобилей империи. Немалую часть своих богатств Ларций спускал на то, что многие назвали бы причудами. В его мастерских создавались новые лекарства, в том числе и наркотического свойства, в его лабораториях велись самые странные исследования. Ларция считали магом и даже кощунником, но кто бы решился обвинить человека с такими связями, как у него?

Флавий соврал, что исследует для Ларция скогарских колдунов, и рассказал о своем приключении в домике на сваях, но ни словом не обмолвился о Гесте и о судьбе колдуна Скъегги.

Охотники Гисли восхищались мужеством Флавия, и Кьяртан тоже его похвалил. Бьярни буркнул что-то одобрительное. Даже Гест пробудился от дремоты и слушал с интересом.

Флавий подумал: Гест, судя по всему, парень самолюбивый. Голову-то колдунскую он наверняка утащил, чтобы хвастаться перед Кьяртаном. Но сейчас не перебивает, и, кажется, не против того, что Флавий о нем молчит. Интересно, почему?

Кстати, никто не спрашивал Геста, кто он и откуда. Как-то само собой получилось, что он при Кьяртане, а остальное здешних не интересовало. Зато Кьяртана расспрашивали много, и он говорил о себе охотно. Сказал, что родился и вырос на Западных островах. Это объясняло и акцент, и странноватое для Скогара имя, и даже отчасти его удаль — жители островов слыли отличными бойцами. По словам Кьяртана, у себя на родине он убил человека. В драке, честно. Но у убитого оказались дотошные родственники со связями, и Кьяртана уговорили ехать в Скогар и сидеть там, пока все не утрясется. История была обычной для варваров и вполне достоверной.

— А за что дрались? — спросил Флавий.

— Да напились и стали друг друга задирать. Я уже не помню, чем он мне не понравился. Так, кулаки хотелось почесать. Я не думал его убивать. Хлипкий попался.

Кьяртан посмотрел на свои тяжелые ладони, покоящиеся на столе. Флавий не представлял себе, сколько он должен был выпить, чтобы по-настоящему захмелеть.

Кьяртан хвастал, что в усадьбе, где он остановился на зиму, его чуть не на руках носят. Щедро одаривают и многое обещает впредь. У хозяина двое сыновей-подростков, Кьяртан учит их всему, что умеет. Ну, и еще кое-кого из домочадцев.

— А чем тебя одаривают? — заинтересовался Бьярни. — Покажи, какое такое богатство нажил у бонда.

Кьяртан вытащил из-за пазухи тяжелое серебряное ожерелье с круглыми подвесками — на каждой подвеске выдавлены зверь или птица в местной, причудливо-угловатой манере. Флавий отметил, что работа хороша. За что-то подобное имперские щеголи отдали бы немалую цену. Но Бьярни скривился и с сожалением покачал головой.

— Хозяин твой, конечно, рад за еду и побрякушки получить учителя для детей и слуг.

— Так уж и побрякушки, — Кьяртан повесил ожерелье поверх одежды, уже не пряча его. К слову, он сидел за столом в той же теплой рубахе, и даже безрукавки не снял. Шапку же привязал за косы к рукаву, и она свешивалась с его локтя. Густые коротко стриженные волосы Кьяртана слиплись от пота, но в целом он выглядел аккуратнее, чем многие здесь. — Лагман, должно быть, одаривает вас золотом. А мне и серебро сгодится.

— Тебя здесь не скоро забудут, — сказал Бьярни. — Тебя и твои победы в состязаниях. Ты бы попросился на службу к лагману — примут наверняка.

Кьяртан усмехнулся:

— Проситься! Предпочитаю, когда меня просят. Не люблю одалживаться, и связывать себя не хочу. Что мне здесь делать? У вас ничего не происходит.

— Ну, это еще как сказать. А Сверри Яростный со своими людьми?

— Так где он, этот Сверри? Что-то не похоже, чтобы он собирался в вашу глушь.

— А разбойники, изгои?

— Разбойники к лагману не сунутся. А гоняться по лесам за парой бедолаг… Как-то это… ну…

— А колдуны? Чужеземцу, — здесь Бьярни кивнул на Флавия, — здорово повезло, что он живой. И об этом Скъегги, наследнике Хеймо, мы наверняка еще услышим. А кроме него есть другие.

— Колдуны… — фыркнул Кьяртан. — Не верю, что люди лагмана сталкиваются с ними хотя бы раз в полгода.

— А что это за Хеймо? — спросил Флавий. — Я слышал имя, но все, что мне смогли объяснить, — что это какой-то древний вождь. Он погиб еще до прихода первых поселенцев из Ольми.

Бьярни посмотрел на него удивлено: