Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

— Да еле прорвался.

Дальше эти двое бежали рядышком, и Флавий видел, что большой парень нарочно сдерживает бег, чтобы держаться вровень с Гестом. А тот на ходу жестикулировал и запальчиво говорил:

— Если и завтра так же… Я буду драться.

— На второй день народу будет меньше, — отвечал ему приятель. — Но здесь играют грубо, да. Может, тебе не соваться?

— Ерунда. Лыжи целы. А значит, я всем еще покажу.

— Ну… было бы зачем.

Они не обращали внимания на Флавия, а он не спешил обгонять, но и не отставал. В итоге пришел к финишу девятым. Едва отдышался, как попал в объятия Триггве. Триггве тряс Флавия и вопил:

— Посмотрите на него! Только встал на лыжи — и уже так бегает! Молодец!

Потом за Флавия взялись другие. Его обнимали, толкали, хлопали по плечам, так что под конец он почувствовал себя отбивной. Из охотников Гисли в первую двадцатку вошли только Триггве и Эйрик, но радовались за Флавия все пятеро.

У финиша горели костры. Вокруг собирались разгоряченные лыжники, что-то обсуждали, размахивая руками. Каждому из них девушки вручали огромную кружку с подогретым пивом. Флавий осушил свою единым духом.

Охотники Гисли отправились к мишеням, где собирались лучники — они хотели попробовать себя в стрельбе. Флавий увидел там Геста с приятелем — или с братом, кто их разберет? — и постарался не упускать их из виду. Это было легко: спутник Геста, которого, как услышал Флавий, звали Кьяртаном, красовался в ярчайших одеждах. Поверх плотной красной рубахи безрукавка, прошитая золотыми нитями и отороченная беличьим мехом. Ноги до колен обмотаны полосками темно-красной ткани. На голове черно-красная шерстяная шапочка с косами из переплетенных вязаных веревок, черных и красных. Две косы пришиты снизу как завязки, еще три крепятся на затылке. При каждом повороте головы косы шевелятся, приковывая взгляды.

Флавий любовался этим длинноногим молодым бугаем с покатыми плечами, с лукавым прищуром серых прозрачных глаз, из которых при улыбке словно бы сыпались искры. Красивый, зараза. Эффектный. Местные девки и бабы таскались за ним как хвост за павлином.

Кьяртан везде вызывал восхищение и самую неприкрытую зависть. Он попал во все мишени из охотничьего лука. Он подпрыгивал на высоту своего роста и кувыркался в воздухе через голову. Он так ловко ходил по бревну, подвешенному между двух стволов на высоте человеческого роста, словно ничего не весил. Не просто прошелся туда-сюда — наклонился и встал на руки, а потом перекинул ноги, прочертив ими в воздухе дугу, и как ни в чем не бывало пошел дальше.

Гест тоже ходил по бревну, но на середине свалился. Из лука стрелял похуже, чем охотники Гисли, но лучше многих своих сверстников. А когда дошло до борьбы, только смотрел.

Борцы сходились в просторном бревенчатом здании с утоптанным земляным полом — похоже, летом здесь обмолачивали зерно. Здесь не было очага, но в углах стояли жаровни с горячими углями, а по стенам висели факелы.

Поединщики хватали друг друга за пояса, и каждый пытался своротить противника так, чтобы он коснулся пола — если не спиной, то хотя бы коленом или локтем. Это считалось проигрышем, как и разрыв захвата. Зрители стояли вдоль стен и подбадривали их криками.

Флавий встал рядом с Гестом и вместе с ним наблюдал, как Кьяртан сходится с очередным противником. Кьяртан боролся превосходно, у него стоило поучиться с умом распределять силу. Но на Геста смотреть было интереснее. Лицо его разгорелось, на нем отражалось не просто каждое движение — каждое напряжение мышц Кьяртана. Гест весь был там, с приятелем. Флавий наблюдал за тем, как дрожат губы, сдвигаются брови, сжимаются кулаки в рукавицах.

Кстати же, вот странность: здесь, в тепле, Гест распахнул ворот, шапку засунул за пояс, а рукавицы — кожаные, с меховой оторочкой — так и не снял. Бережет сожженные руки? А если на них нет ожогов? Флавий помнил, как Гест схватил в горсти угли из очага.

От царапины на щеке Геста, оставленной камешком в перстне, не осталось и следа. Прошло девять дней, царапина могла зажить, но если и от ожогов следа нет… Даже и тогда нельзя с уверенностью заключить, что Гест — нобиль. Кстати, как он этими самыми сожженными руками и мертвеца держал, и обыскивал пленника? Флавий попытался вызвать в памяти картинку, воспоминание о том вечере в домике на сваях — и не мог. Вроде мальчишка хватался руками не слишком ловко… Нет, не вспомнить. Флавий тогда не обратил внимания. С другой стороны, что было бы, если бы обратил? Ведь и нобилям бывает больно. И обычные люди умеют терпеть, если надо.

— Ну, Гест, — сказал Флавий. — Говори, куда дел амулет?

— Выбросил, — отвечал Гест, не отрывая взгляда от Кьяртана. Тот переносил вес тела с одной ноги на другую и с легкой улыбкой следил за противником. — Он не действует. Иначе я не ходил бы с разбитой рожей.

Губа у Геста перестала кровить, но вспухла, и он то и дело трогал ее языком, облизывал.

— Это тебя тот человек… ну, сегодня утром? — спросил Флавий.

— Он. Да, спасибо, что помог, — Гест поднял на него по-детски чистые, полные признательности глаза.

Флавий улыбнулся: