Читаем Депеш Мод полностью

Так или иначе, но без звонка к ней приходит просто не стоит, можно нарваться на старого генерала, хоть я его, честно говоря, в глаза никогда не видел, Маруся как-то всё это разводила, она любила себя и свою жизнь и, очевидно, не хотела, чтобы в её бульоне плавали лишние мухи, кроме того, старик, наверное, и сам подозревал, что его любимая дочка-Маруся не всегда придерживается внутреннего гарнизонного распорядка, потому, желая проведать ребёнка, тоже всегда предварительно звонил ей, такие уж у них на Кавказе обычаи, тогда она выбрасывала за окно всех своих случайных гостей, заставляла их забирать вместе с собой пустую тару и недорезанную варёную колбасу, высыпала через форточку бычки, выбрасывала в мусорку бульбуляторы, ссыпала крошки в унитаз, одним словом — сворачивала декорации и возвращалась к нормальной жизни, в которой был папа-генерал, вооружённые силы республики, регулярное питание, спортивные залы, теннисные корты, нормальные знакомые, высшее образование, хорошая музыка, имеется в виду — живая хорошая музыка, не в записях, хотя и хорошие записи тоже — короче, весь тот минимальный набор протезов и искусственных челюстей для более удобного передвижения по этой жизни, которыми тебя одаривает система, в случае если ты согласишься переписать в завещании на её имя собственные почки, лёгкие, половые органы и душу. Она все эти протезы имела, поэтому могла себе позволить выделываться и время от времени достаточно-таки глубоко погружаться в канализационные люки общества, залетать на пару суток на обратную сторону луны, которая, к тому же, находилась всё время не так уж и далеко отсюда — побыть там какое-то время на траве и портвейне, приобщиться хотя бы временно к Великой Нервной Системе, Рваной и Залатанной Кровеносной Сети Любви, погрузиться с головой в потоки лимфы, дерьма и спермы, на самом дне которых, как кое-кто думает, и находятся самые массивные и удивительные куски счастья, хотя на самом деле там ничего нет, это уж я вам точно говорю.

06.00

Поэтому мы ей обязательно позвонили бы, если бы было откуда, но выходит так, что ближайший телефон находится на кпп, где нас ожидают охранники с ятаганами и огнемётами, с ручными гранатами и противопехотными минами, заботливо закопанными на заводских клумбах, одно слово — я бы туда не шёл, особенно имея при себе усатого Молотова, лучше в другой раз, как-нибудь, когда всё наладится, мы лучше сейчас соберём всё, что нам нужно — говорим мы между собой и собираем всё бухло и остатки драпа, Вася даже брошюры берёт с подоконника — и вылезем через забор. Я ещё говорю, может, — говорю, — записку Карбюратору оставим, чтобы знал где нас найти, но Вася скептически произносит, что это будет записка не Карбюратору, а прокурору, поэтому, действительно — для чего нам лишние хлопоты, раз уже так случилось, то нужно достойно выйти из этих обстоятельств, иначе и быть не может. Чапай дальше переворачивается в кровати вокруг собственной оси, так будто кто-то его во сне раскручивает, будто какой-то маховик, желая запустить в действие что-то очень важное для этого мира, но оно всё никак не запускается, крути этим маховиком не крути, всё равно ничего не выйдет, лишь это измученное и больное тело будет болеть, как осколок, всаженный дьявольскими артиллеристами в задницу марксизму-ленинизму и оставленный там на память про ещё одну утраченную душу.

06.15

Мы пересекаем утренний частный сектор, выходим на ту самую площадь перед цирком, я тащу усатого Молотова, Собака тащит бухло, брагу мы конечно не сцеживали, но свои, честно вырванные у дяди Роберта три коньяка, мы оставили при себе, а Вася идёт просто так, ему хуже всех, во всяком случае он так говорит и у нас нет причин, чтобы ему не верить. Нам тут только перебежать через мост, свернуть к церкви, проползти несколько кварталов и выйти на площадь, там ещё раз перебежать улицу и заскочить в подъезд дома с башней, и если нам повезёт и нас никто не остановит, жизнь благополучно продлится ещё на несколько часов, до обеда — точно.

06.45