Читаем Депеш Мод полностью

— Принесли? — она моментально просыпается. Похоже, это был пароль, во всяком случае — правильная комбинация слов, которая всё приводит в движение. Мне это даже самому понравилось, поэтому я повторил:

— Да, — говорю, — мы принесли.

— Чёрт, — произносит Маруся и, боязливо смотря на Молотова, кладёт подушку на место.

10.15

С утра на такие вещи лучше вообще не смотреть, или, если уже смотришь, то разве что сквозь пальцы. Мы так и делаем, и пока она ходит по комнате и собирает свои трусики и носки, натягивает свои драные фирменные джинсы, надевает разные медальоны и браслеты, мы идём себе на балкон и ждём её там. Она выходит с большой чёрной трубкой, и дальше мы уже просто себе стоим на балконе и почти ни о чём не говорим, так разве что — смотрим на утренние грозовые небеса, на пустой субботний муниципалитет, во всём этом помещается столько воздуха и влаги, будто мы внезапно оказались в чьих-то лёгких, например — в лёгких старой камбалы, что наглоталась ледяных арктических волн и теперь лежит себе на дне океана, молча страдая от передоза.

— Как у тебя дела? — спрашиваю я. Мы в последний раз виделись где-то месяц назад, было ещё совсем холодно, мы перезвонили её с вокзала, а что мы делали, кстати, на вокзале? не помню уже, но перезвонили мы ей точно с вокзала, она сказала — ок, приходите, возьмите бухла только, мы взяли бутылку кайзера, потом выходили ещё, она тогда была после какого-то массажного кабинета и пахла какими-то кремами, у неё тогда были немного длиннее волосы и какого-то другого, кажется, цвета, хотя какого именно — вспомнить не могу.

— Плохо дела, — произносит она.

— Что-то случилось?

— Случилось, — произносит она, — случилось. В школе проблемы. Экзамен завалила.

— Прикольно, — говорю. — Ты в школу ходишь.

— Ничего прикольного, — произносит она. — Полное говно.

— Ясно, — говорю.

— Мы должны были написать научную работу, — произносит Маруся, грея трубку в руках. — Тема, знаешь, какая была?

— Какая? — спрашиваю.

— «Что я думаю о работе муниципальных служб».

— А что это?

— Муниципальные службы?

— Ну.

— Ну, там, скажем, пожарные. Или газовая служба. Коммунальщики, одно слово.

— Ясно, — произношу я. — И что ты написала?

— Я написала о поливальных машинах.

— О каких машинах?

— О поливальных машинах. Те, что с утра поливают улицы, видел?

— Видел, — говорю. — Ты что-то знаешь о поливальных машинах?

— У меня была какая-то ужасная ночь до этого. Я почти не спала. Пришла на урок — а меня просто разрывает на части, понимаешь? Я едва не умерла.

— Ну, так пошла бы домой.

— Это же экзамен.

— Попросила бы папу, он бы подогнал пару бэтээров, и все проблемы.

— Тебе легко говорить. У тебя папа не военный.

— Да, — говорю, — слава богу.

— Ему, на самом деле, очень нравится, когда я его о чём-нибудь таком прошу. Поэтому я его никогда и не прошу.

— Ага ,— говорю.

— Это брат его постоянно доит.

— У него есть брат? — спрашиваю.

— У меня есть брат, — Маруся наконец раскуривает трубку. — У меня есть старший брат.

— Почему я его никогда не видел?

— Я его сюда не пускаю.

— Почему?

— Я его ненавижу. Хотя раньше очень любила.

— И что случилось?

— Он приставал ко мне.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Он меня когда-то чуть не изнасиловал, хорошо, что укуренный был — у него просто ничего не вышло. А так, представляешь — мог бы стать моим первым мужчиной.

— Да, — говорю, — бывает. А мой брат за меня в детстве заступался.

— А меня, — говорит она, — в детстве никто не трогал. Боялись…

11.00–12.00

— Ну, и что?

— Что?

— Ты о поливальных машинах что-то рассказывала.

— А, да, — вспоминает она. Мы сидим на балконе, Собака спит в углу, а мы сидим на каких-то ковриках и смотрим в небо, Маруся совсем потеряна, она водит вокруг пустыми глазами, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но у неё это не слишком получается, хотя вот обратила на меня внимание, пытается о чём-то говорить. — Мне видение было. Я ночь накануне не спала, понимаешь, и тут эта работа. Одно слово, я написала им что-то вроде того, я уже точно не помню, но основная мысль там была такая, что на самом деле эти поливальные машины, они поливают вовсе не водой.

— А чем?

— Ты понимаешь, — её голос вдруг становится серьёзным и испуганным, — я когда-то с утра проснулась, очень рано, ещё шести, кажется, не было, и меня что-то перемкнуло, что нужно купить молока, и я взяла какой-то термос и в тапках пошла искать молоко.

— В шесть утра?

— Я не знала, — произносит она, — что только шесть. Я просто вышла на балкон, а было уже светло, смотрю — внизу проезжают эти штуки, ну — поливальные машины, я почему-то подумала, что это молоковозы, они же похожи, согласись.

— Ну, не совсем.

— Почему?

— Где ты видела, чтобы молоковозы поливали улицы молоком?

— Молоком? — тут Маруся замолкает, очевидно, у неё сейчас снова видение, но я успеваю выдернуть её назад.

— Хотя, — говорю, — действительно похожи. Принцип тот же. Что-то возят себе в бочках. Пожарные машины тоже похожи.

— И цистерны с нефтью, — произносит Маруся.

— Да, — говорю, — цистерны с нефтью тоже, в принципе, похожи на молоковозы.