Читаем Датта Даршанам полностью

Распутай эту великую загадку, дорогой,Открой свои глаза иРаспутай узел — открой свои глаза!Скажи мне, что остается? Кто рожден? Что узнано?Вчера — существует сегодня?Рожденный как человек забывает две вещи:Почему ухаживаешь за женщиной и домом?Кто твои враги,И кого ты уничтожаешь?Где другой, отличный от тебя самого?Ты действительно знаешь, кто ты есть?Распутай узел,И пусть придет страдание или счастье,Стой твердо, когда они придут!Ты встретишь лицом к лицу трудности,Ухватись за блаженство знания себя!Распутай узел!

Надежды царя, сосредоточенные на этом, третьем, сыне, были обречены. Как и его братья, этот мальчик тоже выбрал высший путь освобождения. Еще не надев охровых одежд, он открыл великую тайну жизни и нашел, что нет необходимости даже в охровых одеждах. Он отверг самсару и ушел в леса. Теперь в царстве началось волнение, и внутренний конфликт привел в смущение разум царя. Так как он был ученым, обладал уравновешенным взглядом на жизнь и был одарен духовной интуицией, он контролировал возбуждение ума. Однако и ему было трудно переносить удар за ударом. Он хотел понять, каково состояние царицы сейчас! Некоторые думали, что она бесчувственная, в то время как другие верили, что она очень закаленная и обладает большой мудростью, достойная быть гуру. Эти сплетни достигли ушей царя через тайных агентов и возбудили его воображение и чувства.

Когда прошло время, забвение принесло ему некоторое утешение. Царица Мадаласа понесла в четвертый раз и родила четвертого мальчика. Даже несмотря на то что в сердце царя не было энтузиазма, празднование прошло, как обычно и с таким же великолепием, как прежде. Когда наступил день для церемонии наречения, глава жрецов просил царя дать ребенку имя. Царь на мгновение оставался в молчании и затем, адресуясь к царице, шепотом сказал: «Деви, дай имя этому мальчику!» Удивленная царица спросила: «О царь, почему я?» Царь повторил: «В этот раз ты дашь ему имя!» «В конце концов, ты мог бы и сам назвать его», — ответила царица. Шептание продолжалось, и собрание думало, что они спорят. Чувствуя это, царь сказал расстроенным голосом: «Деви, промедление будет оскорблением собранию. Я хочу, чтобы ты назвала его». Царица ответила: «Почему так много пустячного волнения из-за имени? Давай назовем его Аларкой». Тогда царский жрец, который это услышал, громко провозгласил, что имя ребенка — Аларка. Собрание было ошеломлено. Царь почти упал в обморок, потому что «аларка» значит бешеная собака! Ребенок был наследником царства, и имя ему дала царица. Жрец завершил церемонию. Кувалаяшве было более чем любопытно выяснить у Мадаласы причину такого странного имени. На этот раз он не стал использовать посредников, чтобы выяснить причину, и без сопровождающих вошел в апартаменты царицы, когда она была одна. Тогда она как раз укладывала ребенка в колыбель и пела колыбельную.

Значение песни было таково:

«Мир — это безумная иллюзия, дитя мое. Сумасшествие — это игра иллюзии. Даже умные и образованные, богатые и сильные правители не могут избежать критики, дитя мое. Даже изучая шастры, становясь гуру, обладая властью, проповедуя, побеждая врагов, становясь богами земли, они не могут победить шесть врагов, которые живут в сердце! Иллюзия — это укус бешеной собаки. Я полагаю, что здесь, в этом мире, каждый — бешеная собака».

САМООТРЕЧЕНИЕ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература