«Господин, это нам необходима твоя милость», — ответил принц. «У тебя в изобилии есть благословения. Разве не можем мы взаимно сотрудничать друг с другом? Такова дхарма, — сказал мудрец. — И твоя родословная подходит для этого. Так как я чувствую, что твое великодушие идет от сердца, я отваживаюсь попросить», — добавил он. «Бхагаван, я в твоем распоряжении. Господин, разве не обязан царь обеспечить тебя всем, в чем ты нуждаешься?» — ответил принц. «Долгое время я хотел провести жертвоприношение. Жертвоприношение само по себе — малая жертва, ведь, кроме того, жрецам следует раздать множество даров. Где же нам, живущим в лесах, взять золото? Так как я не хотел растратить силу своего покаяния, я прекратил совершение ритуала. Но сейчас я чувствую волю Господа в том, чтобы обратиться к тебе с просьбой», — сказал мудрец. «Почтенный мудрец, почему ты так нерешителен? Пожалуйста, начни ритуал, а ответственность за дары оставь мне».

«О царь, достаточно, если ты дашь мне ожерелье из драгоценностей, которое носишь на шее».

Это ожерелье было подарено ему Мадаласой, и он носил его с большой любовью и радостью.

Тем не менее Рутудваджа немедленно снял это драгоценное ожерелье и, положив в руки мудреца, поклонился ему. Мудрец надел ожерелье на себя и благословил принца такими словами: «Да будет тебе благо! Живи долго!» Затем мудрец попросил принца с друзьями отдохнуть в ашраме, пока он уйдет на некоторое время, чтобы завершить молитвы Варуне. Мудрец достиг берегов реки Ямуны и искупался, затем он исчез, а в следующий момент он вновь появился во внутренних комнатах дворца царя Шат-руджита. Гвардейцы почтили мудреца и провели его к царю. Царь Шатруджит приготовился предложить ему арогхью и падью — омыть руки и стопы, чтобы приветствовать его, но проливающий слезы мудрец сказал: «О царь, к чему все эти формальности во время горя? Я, наверное, грешник, раз такова моя горькая судьба — быть вестником новостей, предвещающих дурное».

Царь встревожился, когда мудрец продолжил. «Если я воздержусь от рассказа, грех неправдивости припишется мне. Царь, пожалуйста, пошли за твоей женой и невесткой, они тоже должны это слышать», — сказал мудрец, роняя лживые слезы. Когда царица и невестка вошли, царь потребовал: «Теперь скажи нам правду!» И мудрец сказал: «Я аскет, живущий на берегах Ямуны. Сегодня ваш сын Рутудваджа пришел в наш ашрам, чтобы послужить там мудрецам. Именно тогда огромный демон Талакету пришел туда и своими магическими силами создал абсолютную тьму, пронзил принца трезубцем и бежал на его коне. Чтобы понять, что случилось, потребовалось некоторое время. Затем тьма исчезла, и, когда я прибыл на место действия, жизнь в его теле угасала, в то время как он повторял имя Мадаласы. Когда он увидел меня, он простерся передо мной несмотря на то, что был смертельно ранен. В последнее мгновение его жизни он вложил это ожерелье в мои руки и велел мне отнести его Мадаласе. О царь, это были последние его слова. Если вы — отец, давший ему жизнь, то я — тот, кто его убил. Местные аскеты выполнили для него последние обряды. Мадаласа, возьми, это напоминание послано тебе твоим мужем. Я не могу дольше переносить твои мучения». Мудрец положил ожерелье на пол и ушел.

Все думали, что Мадаласа поднимет ожерелье, однако она не двигалась. Когда они увидели ее неподвижность, то поняли, что она умерла. Это был ужасный удар для старого царя и царицы. По иронии судьбы, он совершил последние обряды для невестки вместо своего собственного сына. Каждый человек, в чьей груди бьется живое сердце, может вообразить их страдания. Все царство погрузилось в горе.

Мудрец вновь появился на берегах Ямуны в своей истинной демонической форме, так как это был Талакету! Он поднял руки к небу и проревел: «О мой дорогой брат Паталакету, я отомстил за твою смерть. Я покарал твоего врага. Покидая тебя после твоей смерти, он унес девицу. Я убил ее и таким образом ранил его в спину. О мой брат, я выполнил свой долг перед тобой. Скоро Рутудваджа последует к своей жене и умрет. Теперь ты можешь радоваться».

Он снова принял форму мудреца и вернулся в ашрам, чтобы попрощаться с Рутудваджей, который возвращался домой.

МУЧЕНИЯ