Читаем Датта Даршанам полностью

Император мгновенно обернулся. Перед собой он увидел странного мужчину, выглядевшего как кшатрии в образе брамина! Вокруг его талии была кора деревьев, на его голове шнурок, собирающий волосы, линии вибхути на лбу и святая нить через плечо. В своих руках он держал лук и стрелы. На одном плече покоилось копье, и топор — на другом.

Его ноздри дрожали, и сверкающие глаза пылали гневом. Он выглядел, как только что взорвавшийся вулкан.

Глядя на это воплощение гнева, даже Картавирьяарджуна почувствовал, как по спине побежали мурашки, и затрепетал. До того как император смог что-нибудь сказать, человек заревел снова:

«Эй, ты зовешься кшатрием, я — Рама, сын Джамадагни и друг Джваладагни. Я лишь бедный брамин, и я пришел один. Здесь мой топор, и здесь мой лук. Ты собираешься отпустить нашу корову или хочешь потерять свою жизнь? Выбор за тобой».

Император оставался безмолвным, когда услышал эти слова. Этот человек перед ним выглядел подобно слиянию «идам кшатрам, идам брахмьям» (сила кшатрия, энергия брамина). Он был как большой лесной пожар, из каждой поры его кожи сила вырывалась подобно языкам пламени.

«Кто бы он ни был, неважно, — думал он. — Я кшатрий и должен сражаться с тем, кто приходит и оскорбляет меня. Долг кшатрия заставляет принять этот вызов».

Немедленно взбешенный император направил свою армию, состоящую из четырех родов войск, против Парашурамы. Подобно армии мотыльков, слетающихся на горящий огонь, они атаковали его, но это продолжалось недолго, вскоре все они пали, будто превратившись в пепел.

Картавирья был поражен. «Кто же это такой? — удивился он. — Когда он вытащил стрелы? Когда он наложил стрелу на лук? Когда он прицелился? Все произошло так быстро, как он мог сразить столь многих легко, будто играючи? Даже Индра не равен этому Раме. Нет сомнения, он равен мне.

Сейчас я понимаю, что даже смертный приговор — это небольшое наказание за грех, который я совершил. В противном случае, как могло это произойти? Являюсь ли я в самом деле бесспорным императором Саптадвипы? Неужели это я тот опытный правитель, который появлялся с обнаженным мечом перед любым жителем империи, стоило тому только подумать о совершении зла, и наказывал его? Как мог я, худший, чем грабитель, отнять у бедного брамина его корову? Этому нет иного наказания, кроме смерти.

Господь Даттатрея даровал мне желание, что я не умру от рук того, кто не равен мне. Он сам благословил меня такой высшей доблестью, какой не обладают даже боги и их правители. Тогда как ко мне может прийти смерть? Если кто-нибудь подобный мне может быть учеником Господа, это нарушение традиции преданных. Вот почему я могу и должен умереть. Вот почему Господь посылает этого Раму, который равен мне.

Много тысяч лет я чувствовал безграничность сострадания Господа! Господь, несомненно, должен чувствовать отвращение, даже вспоминая меня, совершившего этот ужасный грех. Знаю, что, если смерть не придет ко мне сейчас, я буду умирать каждый день, страдая от стыда и горя из-за моего греха. Из сострадания Господь сейчас осудил меня на смерть, послав героя, который может противостоять мне, и таким образом Он уничтожит мой грех в этом же рождении.

Поэтому я должен увидеть, что это наказание выполнено. Даже сейчас, если я признаю свою ошибку и верну корову, этот бесподобный брамин, забыв все, что я сделал, не только простит меня, но еще благословит меня перед тем, как уйти. Я вижу в нем такую же возвышенность, как в его благородном отце, который подобен огню, скрытому золой. Самообладание — это его реальная сила, которую у меня нет возможности реализовать. Вот почему этот брамин должен принять на себя эту роль могущественного воина.

Сейчас моя обязанность — насмехаться, говорить колкости и распалять его еще больше, с тем чтобы я получил свое справедливое наказание. Да благословит меня мой Гурудева».

В эту минуту, когда император сосредоточил свой ум, он стал страшен подобно Рудре во время разрушения Вселенной. Он призвал тысячу своих рук и, взяв тысячу луков, начал поливать Парашураму дождем стрел.

Парашурама был сильно удивлен этой внезапной атакой. Он сомневался, в самом ли деле человек перед ним был тем самым Картавирьей. Парашурама поливал Картавирью ливнем острых стрел, но тот стоял подобно каменной статуе. В следующее мгновение Картавирья уподобился огненному шару.