Расстаться с детьми, которые были им дороже жизни, было для супругов все равно что вырвать свое собственное сердце. Но при виде убитых горем лиц трех богинь Анасуя, руководствуясь чувством справедливости, мыслью о благе трех миров, подавила свои материнские чувства и вернула детям их настоящие формы. Потом она отдала их обратно трем богиням.

Небесные существа были очень обрадованы удивительным событием и пролили на чету дождь из цветов, восхваляя их.

Несмотря на то что с потерей детей в сердце Анасуи образовалась пустота, установившаяся практика аскетизма Анасуи и Атри продолжилась, как обычно.

Много времени прошло. Есть ли рана, которую время не может вылечить? Постепенно печаль в сердцах этой праведной четы ослабела. Обряды и ритуалы совершались ими беспрепятственно.

СУМАТИ

Однажды аскеты, проснувшись ранним утром и ожидая восхода солнца, очень заволновались, когда увидели, что солнце не восходит вовсе. Продолжалась долгая, долгая ночь. Все аскеты пошли в хижину мудреца Атри и сели вокруг праведной четы, не зная, что делать.

В мире начали появляться признаки смертельных болезней. Десять суток прошло в долгой, мрачной, темной ночи, которая, казалось, пришла, чтобы остаться навеки. Когда мудрецы, благодетели мира, рассмотрели положение дел и появившиеся симптомы и обдумали свои действия, они захотели узнать, откуда это пришло. «Кто несет ответственность за такое отчаянное состояние?» — думали они.

В это время Индра, сопровождаемый всеми божественными существами и девариши, с лицами, искаженными горем, также пришел туда и склонился к стопам Анасуи и Атри. Со сложенными руками он молился Анасуе: «О Мать, ты должна спасти все три мира от этого ужасного бедствия. Нет никого, кроме тебя, в ком мы можем найти убежище».

Праведная чета попросила его рассказать, что случилось. С долгим глубоким вздохом Индра начал: «О божественный махариши Атри, божественная Мать Анасуя, пожалуйста, выслушайте меня терпеливо.

В Пратиштанапуре есть брамин по имени Каушика. Хотя он ученый, но из-за своей предыдущей кармы он встал на пагубный путь и поэтому страдает от трудноизлечимой проказы. Похоже, что все его достоинства следуют за ним в облике его жены. Имя этой послушной долгу жены — Суматидеви, имя, которое ей очень подходит. Мать, неуместно молиться другой женщине прежде тебя, но все же, если кто-то произносит ее имя, пробуждаясь ото сна, этого достаточно, чтобы даровать ему всю удачу и счастье, даже окончательное блаженство. Божественные риши в сатьялоке провозгласили эту истину.

Она почитает своего мужа значительно больше, чем Бога. Он страдает от проказы, все его тело прогнило, и по нему ползают черви, но она не чувствует к нему отвращения. Напротив, он даже кажется ей вполне красивым. Услужение, которое она ежедневно воздает ему, в самом деле замечательно. Она промывает его язвы водой из Ганги, чистит и перевязывает их. Затем она массирует его ноги, обмахивает его и говорит ласковые слова, чтобы сохранить его ум бодрым. Она удаляет его выделения, готовит лекарства, останавливает кровотечение и очищает гнойные язвы и следит, чтобы мухи не сидели на них.

Даже мать не ожидает от своих детей подобной заботы. Даже веко не защищает глаз так неусыпно. Она ухаживает за ним с абсолютной преданностью и верностью.

Хотя жена служит ему подобно богине судьбы, поселившейся в его доме, этот жестокосердный муж досаждает ей и причиняет боль, когда только может. Он глядит на нее свирепо. Он бранит ее непрестанно и ворчит по малейшему поводу. Без причины он вдруг бьет ее, и все тело ее изранено.

Несмотря на все это, ее разум неколебим. Она не отворачивается от него, она восстает против него, она даже не плачет. Она не бранит его. Напротив, она считает все своей собственной виной. Она всегда говорит с ним любезно, сообразуясь с его настроением. Все время она старается, чтобы он оставался спокойным и довольным. Эта тягостная ноша привычна для нее. Еще она совсем не чувствует отвращения и не подает никаких признаков утомления.

Однажды, вымыв своего мужа и уложив его на койке около двери, — продолжал Индра, — она пошла в дом выполнять свою домашнюю работу.

В это время его пальцы, пораженные проказой, безвольно обвисли и суставы окостенели. Он не мог двигаться самостоятельно. Он лежал на койке подобно животному с перебитым хребтом. Он лежал с открытыми глазами, пристально всматриваясь в прохожих, когда его взгляд упал на молодую проститутку».

«Мать, — воскликнул Индра, — для меня нестерпимо упоминать столь неприличный эпизод перед тобой. Но Купидон не знает ни высокого, ни низкого. Низменный человек не заботится о пристойности. К тому же глупость прочно укореняется в таких людях. Поэтому, как ни старался, Каушика не смог изгнать червя вожделения, который поселился в его уме. Не найдя другого способа получить то, что хотел, он сообщил свое желание жене.