Читаем Датта Даршанам полностью

У маленького мальчика нет забот о жене и детях. Похвалы или упреки других не волнуют его. Он всегда счастлив, играя сам с собою. Я научился у него тому, что муни должен быть подобен ему.

Действительно, нет большого различия между маленьким мальчиком и йогом. Оба свободны от забот, оба счастливы. Но тогда как мальчик не делает никаких усилий, потому что не обладает знанием, йог, зная все и достигнув Бога, остается бездеятельным через осознание.

20. Незамужняя девушка. О царь, в деревне жила девушка, которая достигла возраста замужества. Поэтому отец искал для нее жениха. Однажды пришел жених на смотрины. Так как в то время ее матери не было в деревне, она сама должна была истолочь рис, приготовить его и подать на стол.

Будет неправильно, если ее обнаружат при этих незавидных обстоятельствах, подумала она. Поэтому она старалась толочь рис тайно. Но браслеты на ее запястье начали звенеть. Чем больше браслетов надето, тем больше звона. Поэтому она оставила по два браслета на каждом запястье, сняла остальные и начала толочь снова. Но даже тогда браслеты слегка позвякивали. Поэтому она стала толочь, оставив только по одному браслету на каждом запястье.

Я тщательно обдумал это и научился у этой девушки тому, что, если слишком много людей собираются в одном месте, происходят ссоры. Когда двое находятся вместе, начинается разговор. Поэтому йоги всегда должны оставаться в уединении.

21. Изготовитель стрел. Удивительна концентрация изготовителя стрел. Пока изготовляется стрела, его ум настолько сконцентрирован, что, даже если процессия махараджи в сопровождении музыкантов и танцоров пройдет около него, он не заметит этого. Весь его интерес и все усердие направлены на изготовление стрелы.

Подобным образом, о царь, йог постепенно должен развивать бесстрастие. Он должен учиться сидеть неподвижно сколь угодно долго и затем практиковать свою йогу, чтобы удерживать свою витальную атмосферу. Тогда ум успокоится. Если такой успокоенный ум направляется на Шри Хари, васаны[69], тенденции, порождаемые кармой, будут сожжены дотла. Затем возрастет саттва-гуна и подчинит раджас и тамас, довершая разрушение волнения и лжи. Целью является состояние самадхи. У того, кто достигает этой ступени, исчезнут различия между знанием внутреннего и внешнего мира. У него исчезнет понятие двойственности. Я научился этому у изготовителя стрел.

22. Змея. О царь, ты можешь заметить, что змея движется, исключительно извиваясь, не рассеянно задумавшись, а всегда бдительно. Хотя у нее два языка, она не создает глупого шума.

Если это тело — преходящее местопребывание, почему для него должен быть построен дом? Более того, домовладельцы знают из опыта, что, когда дом построен, появляется много забот и тревог.

Змея вместо траты своего времени на строительство крова живет счастливо в норе, построенной и брошенной белыми муравьями. Размышляя над этим, я понял, что муни тоже должен следовать этому примеру.

23. Паук. О царь, паук научил меня Парабрахману, Изначальной Реальности, которая превосходит Прадхану[70] и Пурушу. Еще он научил меня, что процессы создания и разрушения вызваны этой Реальностью.

Паук прядет нити в своем животе, заставляя их выходить из его тела, и из этого материала он плетет свою паутину.

Когда я размышлял над этим, мне пришло в голову, что процесс творения подобен этому. Нараяна, являющийся Абсолютом, создает вселенную начиная с майи, но во время распада разрушает ее снова. Затем все гуны, саттва, раджас и тамас достигают равновесия. Это равновесие есть Прадхана. Эта Прадхана — атрибут Пуруши. Затем остается единый Нараяна — владыка Прадханы и Пуруши, вне всех различий, являющийся блаженной формой "Я".

Когда к Нему приходит желание создать, Нараяна встряхивает майю, состоящую из трех гун, с тем чтобы создать нить, обладающую созидающей силой. Эта нить создает эго и мир разнообразия. Эта созидающая нить — изначальная причина, ответственная за вселенную, отличающуюся множественностью и разнообразием. И когда Нараяна пожелает, Он поглощает ее и снова остается неизменным.

Я научился всему этому у паука.

24. Насекомое. Один из видов пчел ловит насекомое и держит его в улье, где оно кружит и кружит, громко жужжа. От страха насекомое пристально смотрит на пчелу, концентрируя свой ум полностью на ней. Вследствие этого облик насекомого постепенно претерпевает изменения и оно становится похожим на пчелу. Подобным образом человек принимает облик того, на ком концентрирует свой ум полностью, из страха или преданности, из ненависти или дружбы. Если маленькое насекомое может изменить свое тело, могут ли быть сомнения, что человек, обладающий интеллектом и способностями к медитации, достигнет освобождения после того, как тело будет преодолено и достигнет той же формы, как и божество, на котором он сосредоточен? Этому я научился у насекомого.

Царь Яду, так как ты совершил необычайное покаяние, я рассказал вам все это из любви.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература