Читаем Датта Даршанам полностью

Ты тоже досконально изучил мир, в твоем распоряжении многие наслаждения. Теперь скажи мне, богатые действительно счастливы? Если они накопили богатство, глаза каждого человека в стране будут жадно следить за ним. Ведь есть много врагов, таких, как законы, грабители, нищие, друзья и обманщики, готовых лишить их богатства! Богатый человек не может спать ни днем ни ночью из-за страха, что кто-то неизвестный может прийти и отобрать его богатство. Разве это счастье?

Хуже того, человек, обладающий богатством, всегда опасается за свою жизнь. Поэтому любовь к богатству, соединенная с любовью к жизни, порождает горе, иллюзию, страх, гнев, желание, раболепие, усталость и т. д.

Поэтому с любой точки зрения лучше отказаться от стремления к. богатству. Богатство, которое должно прийти, придет тем или иным путем, несомненно и без усилий. Это касается не только людей, но также и всех животных. Например, взгляните на пчел-медоносов. Они напряженно трудятся не останавливаясь и бережно собирают мед. Но в конце концов результат всего их труда забирает человек.

Кроме того, посмотри на питона. У него большое тело, однако он не движется с места на место для своего пропитания, а ест все, что попадается на его пути. Живя таким образом без забот, он очень хорошо заботится о питании своего тела, подобного холму.

Я долго размышлял над их отношением к жизни. В результате оба они стали моими наставниками. Пчелы научили меня, как не надо жить, а питон — как надо. Пчелы научили меня смирению, питон — довольству. С тех пор аджагара-врата[59] стала моей неотъемлемой натурой.

Если я ничего не делаю, я никого ни о чем не прошу. Если что-нибудь дается мне, я не отказываюсь от этого. Я не беспокоюсь ни о чем, если ничего не получаю. Я не позволяю печалям и огорчениям тревожить меня. Даже счастью я не позволяю приходить ко мне.

Иногда я получаю лишь немного пищи. В другой раз пища приходит в изобилии, даже когда я в ней не нуждаюсь. Иногда я получаю безвкусную пищу, в другой раз я получаю пять видов сладостей и параманну (рис, приготовленный с молоком и сахаром). Иногда я ем, осыпаемый бранью и оскорблениями. Иногда пища предлагается мне доброжелательно и с должным уважением. То же самое касается одежды и украшений. Здесь тоже бывают совершенно противоположные ситуации. Как ты видишь, сейчас я лежу в грязи. Но наступят дни, когда, украшенный короной, я буду восседать на царском троне. Здесь важно лишь то, что одно не уничтожает мою подверженность страданию, другoe не делает меня сколько-нибудь счастливее. Весь мир порабощен майей, он лишен самостоятельности. Вот почему и тогда, когда мирские люди относятся ко мне без уважения, я даже внутренне не упрекаю их. Вместо этого я желаю им быть благословленными счастьем и мокшей.

Таким образом, обладая умением относиться ко всем одинаково и преодолевая различие в видоизменениях читты, преобразование читты в разум, разума — в эго, которое является причиной всех изменений, эго — в майю посредством махата[60], и майю — в собственный опыт, я достиг блаженства "Я" и живу в состоянии единства. Прахлада, ты дорог Шри Хари. Поэтому ты также дорог и мне. Вот почему я заставил тебя выслушать мое мнение, которое является секретом секретов. Я не утаил ничего. Тщательно обдумай это. Только это является Парамахамса-йогой».

Выслушав слова Муниндры, царь Прахлада, величайший Бхагавата, очищенный воздержанием, имеющий незапятнанное сердце, получил видение Внутреннего Света. Некоторое время он оставался погруженным в блаженство «Я». А когда медленно открыл глаза, он увидел перед собой Господа Даттатрею со сладостями и доброй улыбкой на лице.

Прахлада поклонился Господу Даттатрее и затем покинул его. Он провел остаток своей жизни в состоянии блаженства собственного «Я».

Когда мы размышляли над этой историей, другая мысль пришла нам в голову. Какому бы Богу человек ни поклонялся и ни верил, если он обладает достаточно зрелым умом, Господь Даттатрея придет к нему в виде личности и обучит его Истине. У Бога нет имени или формы. Так как все формы и имена — Его, кто не станет Его преданным? Кто не станет Его учеником?

История царя Яду пояснит эти слова.

ОБУЧЕНИЕ ЦАРЯ ЯДУ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература