– Мы с тобой, Агнес, – говорит он, следуя за ней по пятам из сада к плите, от стола к очагу, стоит у нее над душой, пока она печет, помешивает и нарезает, – можем создать счастливую семью. Со мной без малышни не останешься. Мы, Макинтоши, плодовитое племя. – И он, ударив себя в грудь, смеется и хватает Агнес за талию.

Но Агнес не улыбается. И поначалу это проще простого. Ее сердце все еще болезненно сжимается, в ноги подкашиваются, и она хватается за стол и закрывает глаза, а в ушах звучит голос Джозефа, снова и снова, в ночь после кейли.

На какой-то отчаянный миг ей даже показалось, что он ждет ее поцелуя. Сразу он не уклонился, но потом мгновенно отшатнулся и отер губы рукой.

– Агнес, что ты творишь?

Джозеф отпрянул, и в ярком свете окон на лице его отчетливо изобразился ужас, и внезапно из женщины Агнес обратилась глупой девчонкой. Она зажмуривается, не желая вспоминать, как ужас на его лице сменился чем-то еще более унизительным – сердечностью.

И даже не сердечностью. Жалостью.

– Агнес, ты заблуждаешься. Я тебе не пара. Твой суженный еще объявится, только имей терпение. Ты мне как младшая сестренка, ты же знаешь. Как родная.

На лице его отражается ужас.

– Если я ненароком дал тебе повод думать иначе…

Но Агнес даже не стала дослушивать и зажала уши.

– Ненавижу тебя! – крикнула она, как самый настоящий ребенок, и тут же бросилась наутек, унося свой позор в темноту ночи.

Вернувшись домой, она сорвала платье с идиотским широченным воротником и бросилась в постель. О чем она только думала? С чего она взяла, что такому мужчине может приглянуться женщина – а на деле совсем еще девчонка – вроде нее?

Щеки у нее пылают от стыда.

Она глубоко вздыхает и, вернувшись мыслями в настоящее, проверяет одежду на дыры, а затем замачивает все в воде. Со Скоттом ей хотя бы не придется строить из себя невесть что. И работник из него прилежный. Да, он любит выпить, но ведь это ей уже не впервой? Может, все не так уж и страшно? В отличие от матери, она на этот шаг пойдет с открытыми глазами.

Дети для нее всегда будут превыше всего, и запугивать она их не позволит, а уж дарить любовь она умеет, любви у нее в сердце через край.

Если и только если она ответит Скотту согласием…

Прервавшись, она воображает себе будущих детей, и рука ее ложится на живот, будто она уже носит под сердцем ребенка.

Все сложится совсем иначе.

<p>Теперь</p>

Дороти и кулик

По утрам они сперва отправляются в сад – снимают последний урожай овощей: репу и картофель под землей, а поверх – морозостойкую кудрявую капусту, и, пока она копается в снегу, мальчик играет и хлопочет возле снеговичка с руками-веточками и глазами-камушками либо наблюдает за наседками, нахохлившимися в попытках согреться. Но этим утром, едва они выходят в сад, мальчик зовет ее на помощь.

Дороти медленно разгибается – колени уже побаливают – и, опершись на лопату, подпирает рукой поясницу, смахивая со щек и губ налипшие снежинки.

– Что такое? Ты что-то нашел?

Он сидит на корточках в самом дальнем конце огорода, под яблоней. Из саженца со времен свадьбы Дороти она выросла в кряжистое, крепкое дерево, хотя и прогнулась под натиском ветра. Он подзывает ее жестом, и по его бурной радости Дороти догадывается, что мальчик, видимо, нашел какую-то зверушку. Она вздыхает и продирается по снегу к нему.

Под ветками, где снег припорошил местами ворох заледенелых листьев, лежит какая-то птичка. Сперва Дороти думает, что птичка уже умерла, но вдруг у той подергивается веко и из последних сил шевелится крыло. Мальчик оживленно смотрит на Дороти.

Она склоняется над птицей и замечает коричневато-серую спинку с белым брюшком. Дороти тихонько расчищает листья. Это галстучник, из тех, что целыми стаями навещают Скерри во время отлива. Мальчик тянется было подобрать кулика, но Дороти видит – птица ранена, крыло у нее вывихнуто и явно сломано. Дороти придерживает руку мальчика и качает головой.

– Оставь ее.

Даже если он не разбирает слов, то смысл сказанного явно понимает, и на лице его отражается ужас, будто бы она убила птицу своими руками в этот самый момент. Дороти знает, что птица погибнет. Зиму ей уж точно не пережить. Тут остается только смириться.

Мальчик поднимает на нее взгляд, упрямый и одновременно просительный. Дороти оглядывает его кудри, непоколебимую позу, а затем – кулика в палых листьях.

И со вздохом говорит:

– Посиди пока с ней. Я сейчас вернусь.