Читаем Чума демонов полностью

Пока я, шатаясь, возвращался к кровати, то увидел в грязном окне желтый свет. В следующий раз, когда я туда посмотрел, уже были глубокие сумерки. Время проплывало большими кусками, словно откалывающимися льдинами. С третьей попытки я поднялся, вернулся в уборную, опять плеснул на себя холодной водой, затем собрался с силами и рискнул взглянуть в зеркало. На меня уставилась серо-белая маска с полусантиметровой щетиной и красными, застывшими глазами, сидящими в черно-голубых впадинах. Шрамы на носу и рядом со ртом, оставшиеся после пластической хирургии Феликса стали яркими красными полосами. Под свернувшимися кусками пластыря виднелся глубокий и неровный порез на челюсти.

Я добрался до кровати и вытащил бумажник, у меня все еще было полно денег. Настала пора ими воспользоваться. Я ткнул кнопку включения телефона и позвонил в регистратуру. Раздраженным голосом мне ответил тот же парень.

— Тут где-нибудь есть круглосуточная аптека? — пытаясь говорить твердо, искренне и так, словно у меня денег куры не клюют, спросил я.

— Конечно. Даже две.

— Отлично. Я заплачу пять си, если кое-что купишь для меня. Через две минуты парень был у меня в номере. Вместе с пачкой денег; я передал ему список, который только что нацарапал.

— Да, сэр! — с энтузиазмом отозвался он. — Управлюсь за полчаса. А... вы точно не хотите, чтобы я позвал доктора?

— Христианского доктора, — пробормотал я.

Парень ушел, я растянулся на кровати и стал ждать.

* * *

Спустя час, с полудесятком различных жаропонижающих, стимуляторов сердца, катализаторов обмена веществ и таблетками счастья в желудке, я принял горячий душ, побрился, наложил на челюсть новый пластырь и засунул руку в новый комбинезон. Распихав по карманам остальные принадлежности, я вышел на лестницу. Сильно лучше я себя не почувствовал, но парень, сидящий в фойе, радостно кивнул, когда я подошел к столу, и я понял, что теперь я гораздо больше похож на того, кого можно увидеть в христианской организации.

— А вот и молоток для колки орехов, — глядя не совсем на меня, сказал парень. — Вы именно его имели ввиду?

— Все верно, — ответил я. — Орехи не такие вкусные, если не колоть их самому, как это делали в старину.

Он обеспокоенно посмотрел на меня.

— Может, вам не стоит выходить, сэр? — предложил он. — Все эти лекарства, которые вы попросили меня купить, — это же просто болеутоляющие...

— Мою боль не так-то легко утолить, — успокоил я его.

Парень взглянул на меня так, как на меня обычно смотрят после моих острот.

— Кстати, — с трудом сказал я, — как мне попасть на улицу Франклина?

Он рассказал, куда мне идти, и я вышел в прохладную осеннюю ночь. Сначала я собирался вызвать такси, но потом передумал. Опыт подсказывал мне, что не стоит оказываться в замкнутых пространствах с незнакомцами. Ехать на пикапе тоже было нельзя, — разыскиваемая машина могла привлечь нежелательное внимание.

Сделав несколько неуверенных шагов, я заставил кровь разогнать химикаты по моему телу и дальше пошел уже гораздо ровнее. Воздух был таким холодным, что у меня изо рта вырывался пар. Путь, указанный работником христианской организации, постепенно вывел меня на ярко-освещенные улицы. Я поглядывал на людей на тротуарах, пытаясь понять, интересую ли я их, — но, казалось, они вели себя вполне нормально.

В полуквартале от себя я заметил почтовое отделение, у него был низкий желтоватый арморпластовый фасад со стеклянной дверью, с одной стороны которой была кодовая панель, а с другой — цветные увещевания «Запишись в миротворческую бригаду и сражайся за выбранную тобой жизнь».

Я прошел чуть дальше, чтобы составить приблизительный план местности, зашел за угол, затем развернулся и пошел назад средним шагом. Лекарства делали свою работу: то и дело, я чувствовал себя так, словно что-то отскакивало от металла, что-то острое, с большим количеством острых граней, но не слишком тяжелое, чтобы пробиться наружу.

Я остановился перед кодовой панелью, надавил клавиши «один», «семь», «четыре» и «два». Заработали механизмы. Показался ящик. Через пятимиллиметровый слой арморпласта я увидел толстый конверт, перемотанный манильской пенькой. Еще один код заставил бы прозрачную панель отъехать вверх — но, к несчастью, Феликс не успел сказать его мне.

Я поглядел по сторонам, вытащил молоток для колки орехов и ударил по пластику. Раздался чертовски громкий звук, на панели появилась едва заметная трещина. Я расставил ноги пошире и стукнул со всей силы. Пластмасса раскололась. Я убрал острые фрагменты, дотянулся пальцами до конверта и вытащил его через щель с неровными краями. Я услышал, как внутри здания зазвонил звонок. На двери рядом со мной яростно замигала красная лампочка. Дело было плохо, но пришлось рискнуть. Убрав конверт в карман, я повернулся, сделал два шага...